— Бежим, — сказал Леня и выключил фонарь. Он потащил их куда-то вправо, в узкий лаз, еле-еле протиснувшись в который, они оказались в тупике. Здесь их проводник шепотом приказал им замереть. В полной темноте они сидели, стараясь даже дышать тихо, и слушали. Грохот приблизился. Замер. И загрохотал дальше, постепенно стихая. Он услышали, как Ленька тихонько выдохнул.
Когда шум окончательно затих вдали, Леня шепнул, что можно выбираться. Стараясь не производить ни малейшего шума, они вернулись туда, где были.
— Что ЭТО было? — шепнул Чет.
— Булыжечник, — почти неслышно «объяснил» Леонид. — Нам надо выбираться, — добавил он еще тише, если только это было возможно, и потребовал сохранять тишину.
Им и самим хотелось не шуметь и выбираться отсюда ко всем чертям. В смысле, наоборот, наружу.
В этот раз Леонид достал маленький фонарик и в его неярком свете повел их в направлении, противоположном тому, откуда они пришли. Если только у Чета в голове не спуталась навигация. Затем, все также в полнейшей тишине, он свернул в боковое ответвление. Они пока бесспорно следовали за ним.
Черт, а они ведь совсем не знают этого Леонида. Да что там, они не знают даже название места, куда он их привез. Когда они договаривались, Ленька сказал, что это рядом с Орловкой. И они, и впрямь, доехали до Орловки, и проехали через нее, а потом свернули на проселочную дорогу, а потом на другую, а потом проехали через лес, принадлежащий то ли заповеднику, то ли воинской части, через шлагбаум, примотанный цепью с огромным замком к дереву, от которого у Лени был ключ, а потом еще какой-то дорогой, и еще… Леонид травил байки о горах и местных хохмах, они трепались о московской жизни… и, словом, от Орловки они тряслись в его старенькой Ниве часов восемь. Пока не приехали сюда, где не было ни связи ни интернета. Что сначала ими всеми троими горячо приветствовалось.
И вот теперь они шли за этим Леонидом в непонятном подземелье, спасаясь от непонятного грохота. Пару раз пришлось переступать через отвесные обвалы и один раз карабкаться узким лазом. Словом, шахты осмотрели во всех подробностях, особенно их боковые ответвления.
— Ждал его не здесь, — только и сказал Леонид, когда они, в конце концов, все-таки выбрались наверх. В более безопасном месте.
— Кого? — спросили хором Настя и Дина.
И Леонид опять начал рассказывать о Булыжечнике. В этот раз Чет слушал намного внимательнее. Впрочем, история по-прежнему оставалась дурацкой — история о старателе, что когда-то добывал руду, но, встретив Хозяйку, не отнесся к ней с должным уважением, и та превратила его в Проклятого, обреченного вечно бродить по подземельям и перевозить руду из шахты в шахту. Когда же ему удается встретить живых людей, у Булыжечника праздник — он забирает их души и превращает в изумруды, которыми Аврора, хозяйка Города, украшает свое тело и дом. Булыжечнику же за новые камни Аврора дает выходные, и несколько ночей подряд он выходит петь под луной.
— И никому не пожелаю я услышать ту песню, — сказал Леонид.
Примерно на пятой минуте его красочного рассказа Дина вдруг начала хохотать.
— Он нас разводит? — догадалась, наконец, и Настя. — Его должны были звать Черный шахтер. Или Черный рудокоп, — и она тоже засмеялась — высоким, громким и странным смехом.
— Не, Рудокоп у нас красный… Ну ладно, да! Там часто стучит, — признался, в конце концов, Леонид. — Прикол, да? Мы там телегу поставили, туристам нравится.
Они еще долго хихикали и подкалывали друг друга насчет выражения лиц и потерянного Настей при бегстве печенья.
А потом опять послышался грохот. Теперь гораздо тише, земля приглушенно гудела у них под ногами. Леонид опять поднес палец к губам. Чет неуверенно улыбнулся. Но Леонид не выглядел как человек, который готов рассмеяться. Он даже, кажется, немного побледнел.
— Ни с места, — шепнул он. — Он не должен нас услышать.
Девушки тоже не были уверены, стоит ли смеяться. Они стояли тихо. Под землей погрохотало и снова затихло.
— Я ж говорю, здесь часто грохочет, — сказал Леонид уже потом.
Серьезно они тут подходят к розыгрышам. А немного позже Чет припомнил: когда они вылезли из своего закутка, телеги на месте, где она была, больше не было. Или он в спешке и не заметил?
Влад и уездное следствие
Влад с утра попил кофе с видом на горы. Посидел в планшете. Открыл было и свою работу, да тут же и закрыл. Мысли о случившемся не давали сосредоточиться на чем-то еще.
Щедро оплаченный им уездный следователь работал из рук вон. Поисковую группу, впрочем, позвонив знакомым спасателям, Орельев отрядил. Заявление о пропаже на третий день принял. Формально все требуемое сделал. Далее за бесплатно Антон вообще работать отказался, прикрываясь тезисом «нет тела — нет дела». Влад дал денег. Но результата Орельев на дал все равно. Влад предпочел продолжать платить — будет Орельев искать или нет, а надо, чтобы нашел он то, что выгодно Владу. И не дай бог не нашел того, что не выгодно.
