На площади через громкоговоритель объявили сбор, прошедших осмотр людей, для размещения в приготовленных для них теплых палатках. Чертыхаясь, толпа неохотно потянулась к автобусам, волоча за собой чемоданы по раскисшей от весенних лучей снежной каше. Громов машинально провел по карманам, внезапно осознав, что лишился своего тайного контейнера, спрятанного от чужих глаз. Перед ним мелькнуло лицо блондинки, улыбавшееся ему в полумраке купе.
— Пропало что то? — удивленно спросил Колька, от которого не скрылись движения Громова — Это все она виновата — уверенным голосом продолжил он, победоносно глянув на Алекса — Женщинам нельзя доверять! Много денег пропало? — он заискивающе посмотрел на Андрея. Тот в ответ потряс головой, мучительно пытаясь восстановить события ночи.
— Да ты не боись, Иваныч! Гроши есть! — Колька заговорщицки отогнул полу своего стёганного ватника, предъявив взглядам товарищей пачку долларов — Конфисковал немного у Генки нашего, пока он спал. От него не убудет — удовлетворившись произведенным эффектом, закончил он.
Троица друзей задумчиво наблюдала за перемещениями людей, за отъезжающими автобусами, суетой военных на пустеющей площади, пока проходивший мимо них высокий чин, не рявкнул в их сторону, выведя их из состояния отрешенности.
— А ну марш по домам! Чего вылупились? — его взгляд оценил отсутствие вещей, приняв их за местных. — Кому сказано, разойдись! — добавил он, переключившись на подчиненных, смоливших за углом папироски.
Колька потянул Громова в сторону стоянки машин, подмигивая глазом, Алекс двинулся за уходящими друзьями, оглядываясь на устроившего разнос молодым солдатикам, сурового начальника.
Среди сиротливо брошенных машин, Колька сумел опытным глазом определить таксиста, ожидавшего в засаде крупную, интересную добычу.
— Куда надо? — ощупывая фигуры взглядом, спросил их пожилой, битый жизнью мужичок, выплюнув окурок.
— До Москвы! — с вызовом ответил Колька, смерив водителя ответным взглядом бывалого сидельца.
— Не поеду. — замотал головой шофер, пытаясь прикрыть окно, но Колька кинулся к нему, шепча в узкую форточку заветные слова.
— Командир, у человека жена на сносях — он обернулся, глазами моля Алекса поддержать его — Долларами возьмешь? — он мастерски забил последний гвоздь в сомнения водителя.
— Сколько? — оторопел водитель.
— Не обидим! — деловито улыбнулся Колька — Мы люди ответственные, серьезные, испытатели-первопроходцы! — в его глазах блеснули озорные чертинки.
— Да черт с вами, садитесь. — водитель призывно кивнул Кольке, приглашая его на переднее место — Только деньги вперед, тысячу баксов! Я их дома оставлю. — улыбался, довольный своей предусмотрительностью таксист.
— Договорились! — вальяжно выдохнул Колька, дождавшись пока Громов и Алекс усядутся на заднее сиденье. Затем отсчитав запрошенную предприимчивым водителем сумму от пачки, он кинул ее ему на колени и их компания отправилась в последнюю совместную экспедицию, в сторону родного им всем города.
57
Перемещаясь короткими перебежками по замершему городу, полковник несколько раз натыкался на выставленные дозоры с дежурившими военными. Стараясь не попасться им на глаза, он добрался до железной дороги, идущей через город и спрыгнув с высокого парапета, пошел рядом с полотном рельс в восточную часть города. Где то вдалеке проносились одинокие машины, гремели моторами тяжелые грузовики и несколько раз над головой пронеслись военные вертолеты. Полковник, перепрыгивая через сваленный в кучи тающий снег, по пути не встретил ни одного человека, по железной дороге за все время ни разу не проехал поезд или пригородная электричка. Жизнь застыла вокруг, люди, напуганные новостями, спрятались от неизвестной инфекции, наглухо закрывшись в квартирах и подвалах, считая их достойной защитой. Размышляя об их предрешенных судьбах, полковника распирало чувство превосходства над беспомощностью и слабостью человеческой жизни, подверженной болезням и скоропостижности смерти, зависимой от наследственности, случая, дурных привычек и тяги к самоубийствам, в противовес бессмертию, обретенному им. Он вспомнил, что впервые почувствовал, заглянув в бездонные глаза смерти, зараженной обезьяны, как страшился, ловя на себе пожирающие его ненавистью, глаза умершего техника, как отчаянно падал в забвение, решившись на утешение в горечи смерти, получив в обмен вечную жизнь с надеждой на лучшее. Мерно шагая по промасленной щебенке, полковник понял, как сильно желает распространения, набирающей силу, повальной эпидемии смерти.
