— Вам было приказано вернуться обратно без потерь! — навалившись всем телом на огромный стол, шипел он — А вы? Вы растеряли большинство своей команды из-за своей глупости и чванства! Удивительно, что вы не возвращались с барабанным боем! — полковник осмотрел Курина с ног до головы — Нам объявлена война и необходимо ответить им нашим оружием. — Курин вскинул голову — А наше оружие, это численность! — полковник нервно заходил по кабинету, а потом подошел вплотную, уставившись на Курина безжизненными глазами — Живые спрятались, но нам нужно сделать так, чтобы они стали одними из нас. Никакого открытого противостояния с военными! В открытом бою нас можно уничтожить. Но когда наша численность увеличится, мы просто задавим живых своей массой. Поэтому я приказываю вам — от этих слов Курин вытянулся в струнку — Собрать оставшихся мертвецов и провести рейд по квартирам, где укрываются живые, надеясь на чудо — полковник хохотнул — Тогда уже нас ничего не остановит! Выполняйте! — рявкнул он Курину и тот послушно исчез в глубинах подземелий.
Полковник походил по кабинету взад и вперед, прислушиваясь, как затихают шаги множества ног, разбредаясь по запутанным лабиринтам коридоров, ведущих в город, где их прикосновения увеличат армию смертельно инфицированных, новообращенных в зомби.
Зазвонивший телефон, вывел его из раздумий. Он догадывался, кто ему звонит сюда, в царство темноты и забвения, а теперь он точно знал, что хочет видеть этого человека, единственного из всех, на кого он мог рассчитывать, желая сделать его своей правой рукой. Дело оставалось за малым — забрать его жалкую жизнь, в обмен на вечную службу, с бесконечной властью над временем и потерянными чувствами.
— Здравствуй Николай — глухо произнес полковник в трубку — Приезжай, ты знаешь где я.
75
Громов, не разбирая дороги, медленно брел по городу, глядя себе под ноги. Он полностью отключился от окружающего его мира, как робот, выполняющий заложенную в него программу, направляясь туда, где он надеялся получить ответы, на вопросы, мучившие его. Жизнь вокруг него замерла, настороженно провожая глазами из-за плотно зашторенных окон, его одинокую фигуру, обреченную в своем стремлении приоткрыть завесу тайны его предназначения.
Когда его сознание вернулось к нему, он нашел себя сидящим около небольшой мраморной таблички, на которой было высечено одно слово — Лаки. Приложив ладонь к холодной каменной поверхности, он почувствовал кончиками пальцев шероховатость букв и под его рукой неожиданно разлилось тепло, ему казалось, что морда собаки тычется носом в руку хозяина, пытаясь лизнуть, и выдыхая от рвущейся наружу радости, горячий воздух, он резко отдернул руку, понимая, что медленно сходит с ума и увидел, как запотела поверхность гранитного надгробья от его тепла, а может от чьего-то дыхания. Он посидел около холмика колумбария, где нашла свое последнее пристанище его собака, шепча ей слова, смысл которых был понятен только им двоим, а потом, отряхнув штанины от налипших комочков земли, пошел к выходу, ни разу не обернувшись. Он решил больше никогда не возвращаться сюда, оставив в прошлом все, что ему было дорого когда то.
Когда он поднялся в горку, миновав центральный вход и не встретив по дороге ни одной живой души, он почувствовал, что весь мир изменился, исчезнув за мгновение после того, как открылся ящик Пандоры, выпустивший на свет смертельную инфекцию и погубив все живое.
Мрачнея от этих мыслей, Громов вышел на маленькую полянку, залитую ярким светом, словно пятно среди навалившейся, вездесущей темноты. Удивительным образом ему почудилось, что это место притягивает его своим светом и теплом, прогоняя страх и даря надежду его заблудшей душе.
Вступив, на очерченную лучами солнца поляну, его ноги погрузились в сочную, зеленую траву, невесть откуда взявшуюся тут посреди ранней и холодной весны, вокруг него блуждали запахи цветов, перемежаясь с шелестом листвы на деревьях, порхающие бабочки садились ему на плечи, звук пролетающих шмелей, разрезал воздух, Андрей видел перед собой оазис вечного тепла и бесконечного лета, где любовь и надежда жили посреди застывшего бесконечного холода.
Его внимание привлекла одинокая скамейка, приглядевшись, он вздрогнул, увидев, что на ней сидит его старый знакомый, однажды подсевший к нему, безумный старик. Безмятежно проводив взглядом прилетевшую к нему на колени, маленькую разноцветную птичку, старик провел рукой на расстоянии, как будто защищая ее от чего то, и птица взмыла в небо, исчезнув в листве деревьев.
— Проходи, садись, раз пришел! — не поворачиваясь к нему, сказал старик и Громов послушно сел рядом.
— Вижу, что сомнения в тебе не дают покоя душе — строго сказал старик, всмотревшись в лицо Андрея — О чем твои думы? — он наклонил голову, оценивая собеседника.
— Не знаю — прошептал Андрей — Мне кажется, что-то изменилось во мне — он вопросительно смотрел в глаза старика, ставшие черными и бездонными.
