Тогда же, задёргавшись от боли, рухнул на землю здоровяк, красавчик влетел в Лигода, широколобый приземлился ухом на гранитную плиту, рыжий в падении резанул по бедру лысого, толстый ранил в бок ещё одного красавчика, но устоял, сосед толстого придавил мелкого, а ещё четверо просто потеряли сознание. Виктор уже кинул на землю чужую саблю и за этими событиями наблюдал с зелёной тоской. В таком состоянии к нему приблизился Попыхан, но заговорить не решился, а дождался первых слов начальника:
– Меня тут между делом оскорбили, поэтому, чтоб оставить в живых делегацию голубых "парламентёров", нужна веская причина.
Девушки вокруг взорвались коллективным "у", то показывая большой палец вниз, то проводя рукой по горлу, подобно публике на гладиаторских боях. От такого морального давления худощавый блондин невольно выронил меч, который вынимал всего пару мгновений назад, когда его недальновидный союзник решил сделать вызов супостату и дать дорогу демократии. Было очевидно, что народ такие методы в борьбе за свою власть решительно не поприветствовал, более того, показательно подталкивал разобраться с немощным подобием оппозиции. Следом послышался звон ещё нескольких упавших железок и даже мужской плач.
– У меня новость важная и в таком окружении деликатная. – Распорядитель приблизился ещё на несколько шагов, осмотрелся и продолжил чуть тише. – Копту понравилась девушка. А мясорубка на площади…
– Я то слышу, но что ты мямлишь!? – По голосу и мимике было совсем неочевидно говорил Виктор с радостью или злобой.
– …Мясорубка на площади, если молодые решат сюда вернуться, может испортить всю романтику. И ещё в МИДе настоятельно просили Лигода не убивать.
– Постой! Копт сейчас с девушкой!? Ну и как она?
– Молчаливая, скромная, но на вид – огонь! Концентрат красоты! Вы, должно быть её видели. Она эффектно появилась. – Попыхан ладонью показал процесс приземления кареты.
– Хм… не припомню. Может я в этот момент своим памятником любовался.
– Ну тогда тем более. Она там аккурат по касательной прошла. Толпу смяла, как вы в битве у Гекосерта.
– Нет. Не видел.
– Может, ваше величество, вы в другом месте своим памятником любовались? И может не один?
– Ладно, стервец. Подловил ты меня, негодяй. Я перед тем как на площадь выйти одну нарядную прелестницу прелюбодеял в инквизиторской. Сладко мы с ней позабавились и в рамках монархической законности!
– Вы б поосторожней с инквизиторской, ваше величество. Там частичная антисанитария. В прошлый раз такая гадость пристала – сам архимаг лечить приезжала.
– Да то дыба нестирильной оказалась. В этот раз мы её не касались.
– Конечно дыба, ваше величество. Тогда соучастница вашей страсти тем же недугом заразилась. Вы, очевидно, вдвоём дыбу трогали.
Распорядитель подал сигнал и из-за ворот выдвинулись шесть нарядов охранников, в большинстве молодых, симпатичных, сильно отличающихся от тех, что обслуживали праздник с самого начала. Меж прекрасных мадемуазель им пришлось идти медленно и аккуратно, чтоб не задеть массивным холодным оружием. Этим воспользовалась одна хорошо выпившая девушка. Рельеф мощных мускулов под кольчугой, блестящей платиной, её впечатлили на столько, что, пренебрегая этикетом и нормами обращения с металлической бронёй, она вцепилась в шею молодого богатыря, обняв крепко на сколько позволяло хрупкое девичье тело. Охранник так и вышел из толпы вместе с впечатлительной гостьей, за что снискал осуждающие взгляды не только от коллег.
– Да что ты меня отчитываешь как лакея!? – Тон короля, не на долго подобревший от хороших новостей, вновь сменился на строгий. – Давай докладывай, где наследник, как знакомство проходит.
– Копт "комнату счастья" запросил. Танцуют, пьют вино и мило беседуют.
– Надеюсь она того стоит.
– Стоит, стоит, ваше величество. Такую банальной магией не сделаешь.
– А точно не диверсант ряженый? Гомосексуалы изворотливый народ.
– Я женский пол нутром чую. – Попыхан постучал кулаком в районе сердца. – Да и в таком платье, – ладонь в районе бедра сильно выше коленки показывала совсем неприличную длину, – мальчика не спрятать: как ни старайся, будет выглядывать.
– Заинтриговал, чёрт хитрый! – Король снова заулыбался. – Пойду поприветствую. А ты здесь пока прибери.
– Не стоит, ваше величество. Романтика – вещь хрупкая. – Распорядитель встал на пути и зажмурил левый глаз, будто ожидал оплеухи правой. – Им наедине важно побыть. Копт ведь в инквизиторской вас не беспокоил.
– Да что ты с этой романтикой… – Король почесал морщинистую щёку кулаком. – Хотя в твоих словах смысл, конечно, есть. Но и взглянуть всё равно хочется.
– Раз хочется, можно официанта послать. Есть у меня виртуоз один: в глаза смотрит, а руки сами по себе. Этот и кристал связи поставит, и документы перерисует, и птиц накормит, а все вокруг будут думать, что он просто виноград принёс.
– Кажется припоминаю его. Высокий, стройный, всегда побрит начисто? Я ему вилкой палец проткнул, когда он мою реакцию проверял. И внимание.
– Именно он. Чекупеком зовут. С тех пор исправился.
– Нет этого не отправляй.
