Татлин был изобретателем, а нам известно, что не все изобретения должны быть реализованы. Пройдёт время, и его летательный аппарат поднимется к облакам. Спиральная башня, придуманная Татлиным, вероятно, не будет построена, но подобных спиральных конструкций разного назначения я немало повстречал за рубежом. Многое придумали Татлин и другие художники-изобретатели в двадцатые-тридцатые годы.
Меня умиляет, что мы наконец-то стали бережно относиться к старине. Какая-нибудь церковка семнадцатого века охраняется государством, её реставрируют, изучают. Приземистый облик старой церквушки с золочёными куполами примелькался нам на страницах солидных монографий, популярных журналов и газет. Находка древней иконы неизвестного мастера становится сенсацией. Молодые художники пишут портреты, подражая рублёвской живописи.
Если бы во всех деяниях не властвовала мода, то столь ревностное отношение к старинному искусству можно было бы только приветствовать. Однако нельзя забывать, что когда зарождалось новое, революционное искусство, не всё следовало бы называть формализмом, и эти поиски художников-изобретателей являются неотъемлемой частью развивающейся советской культуры.
Может быть, я выскажу еретическую мысль, но думается мне, что советскому народу, который давно уже осознал, что надо беречь архитектурные памятники дореволюционных лет, не менее дороги и памятники архитектуры незабываемых лет, символизирующих эпоху невиданного созидательного труда первых пятилеток. Прошло лишь полвека со дня рождения великого Советского государства. В нашей печати уже появились высказывания, что следует брать под охрану государства памятники старины не только давних веков, но и те, что созданы в XIX веке, имеющие художественно-историческую ценность. Пройдёт ещё пятьдесят лет, и неумолимое время наложит отпечаток старины на те архитектурные памятники, что созданы в годы первых пятилеток. Однако будущим искусствоведам тогда будет гораздо труднее разобраться в художественно-исторической ценности многих общественных зданий Москвы и других городов, ибо неблагодарные современники окрестили эти оригинальные и смелые конструкции формалистическими выкрутасами. Наиболее ярким примером формализма весьма солидные источники-монографии считают здание клуба имени Русакова и клуб завода “Каучук”. С моей “антинаучной” точки зрения, вопреки мнению искусствоведов, в этих творениях, в которых проявились лучшие черты рациональной архитектуры конструктивизма, видны и новые смелые решения. Во всяком случае, эти здания резко отличались от унылых, примитивных до крайности, прямоугольных коробок, которыми застраивались жилые кварталы.
Эти клубы, как и многие другие строения, созданные архитекторами со своим, только им присущим почерком, активно спорили с классическими формами общественных и жилых зданий с колоннами, портиками и прочей эклектикой.
Разве здание Моссельпрома, дом “Известий”, в которых по-новому, с выдумкой, изобретательностью отразились принципы конструктивизма, не являются памятниками архитектуры первого в мире социалистического государства? Разве они нам менее дороги, чем древняя церквушка? Или надо пройти векам, чтобы это оценить? Мне памятны ларьки Моссельпрома с рекламными щитами Родченко и текстами Маяковского. В них тоже проглядывали принципы конструктивизма, и это было действенно, неожиданно и… смешно. Да, именно так, ибо без юмора реклама недоходчива и бесцельна. До сих пор вспоминается: “Лучших сосок не было и нет. Готов сосать до старости лет”. Это реклама Резинотреста. Или вот ещё: “Дайте солнце ночью! Где найдёшь его? Купи в ГУМе! Ослепительно и дёшево”. Это об электролампочке.
Я ещё помню первую сельскохозяйственную выставку 1923 года. Там были самобытные деревянные конструкции, отражающие стиль эпохи. Но они не сохранились. Искусствоведы пугали нас, что некоторые павильоны были раскрашены в духе супрематизма. Ну и что? Ничего страшного. Эти асимметричные беспредметные орнаменты сейчас вошли в интерьеры наших квартир, клубов, кафе, гостиниц. Занавеси с подобной “абстракцией” продаются в магазинах. Из таких же тканей с квадратиками, треугольниками, кружками, многоцветными и яркими, девушки шьют летние платья. И никому нет дела, что подобный стиль являлся жупелом в прошлые годы. Мы жалуемся на плохую, неулыбчивую рекламу, но почему-то не вспоминаем опыт Маяковского и Родченко. Ведь это же всё наше, изобретённое, проверенное и выстраданное.
