У теоретизирующих критиков, пишущих о научной фантастике, существует некая авангардистская тенденция, с помощью которой они пытаются доказать, что фантасты-де должны вести за собой учёных, подбрасывать им те или иные идеи, подсказывать открытия и вообще определять направление науки и техники. Мне думается, что это глубокое заблуждение. Наука развивается по своим законам, которые продиктованы жизнью, а не воображением писателя. Точно так же жизнь ведёт за собой перо писателя, который призван её отражать. Научная фантастика — один из жанров литературы, и вряд ли правомерно ставить перед ней иные задачи, кроме той, чему подчинена вся советская литература. Задаче коммунистического воспитания!
2
Я увлекаюсь кинолюбительством. Здесь я также пробую вскрыть
тайны режиссёрского и операторского мастерства. О
художнике-изобретателе и о том,, что уже пора сохранять
памятники XX века.
Ну вот, после многих лет метаний по разным творческим параллелям наконец-то я зацепился на одной из них и пошёл, словно канатоходец, по туго натянутой проволоке, символизирующей литературу. Прошу извинить за сравнение из области цирковых жанров. Но, честное слово, когда сидишь за письменным столом и мучаешься в страхе, что оборвётся нить повествования, испытываешь, вероятно, тоже, что и начинающий канатоходец.
Литература требует всей жизни, а я, до того как заняться вплотную писательским трудом, уже прожил большую её часть. Казалось бы, что теперь нужна особая собранность и целеустремлённость, не позволяющая отвлекаться на посторонние дела. Но таково уж свойство моего характера, что при всём жанровом многообразии литературы этого оказалось мало. Поэзией занимался? Занимался и, к счастью и для себя и для читателей, бросил. Рассказы писал? Писал. Романы? Конечно, писал. Писал также научно-художественные книги, занимался публицистикой. Не занимался критикой, литературоведением, переводами, так как мало этим интересовался. Осталась ещё драматургия, но этот жанр требует самого высокого писательского мастерства, а потому я чувствовал себя для этого неподготовленным. Написать хорошую пьесу до сих пор только мечтаю. Ещё есть один трудный жанр — кинодраматургия. Пробовал сделать сценарий по одной из моих научно-фантастических книг. Но когда после третьего варианта редактор сказал, что надо возвратиться к первоначальному, я навсегда забыл дорогу в кинопромышленность. Правда, не отказывал студиям в праве на экранизацию моих произведений. Кто-то писал сценарии, но режиссёров для них не было.
Работники киноиндустрии так много писали и говорили о трудно познаваемой специфике кино, что поначалу мне казалось будто только специальное образование даст возможность овладеть профессией сценариста и кинорежиссёра. Однако по собственному опыту знал, что писателями не делаются в вузе, вероятно и режиссёры там не рождаются. Вот оператора надо учить с азов. Всё-таки здесь творчество связано с техникой.
Но попробуем подвести все эти творческие профессии к одному знаменателю. Сценарист ведь это всё-таки литератор-драматург. Кинорежиссёр — это, примерно, то же самое, что и театральный деятель. Профессии мне знакомые, пусть по-дилетантски, но знакомые “изнутри”.
Теперь попробуем рассмотреть с тех же позиций искусство оператора. Как ни говорите, но это всё-таки изобразительное искусство в динамике. Искусство, осложнённое специальной техникой. А я всю жизнь относился к технике без особого придыхания, без опаски. Она была мне самой близкой родственницей во всех поисках своего творческого лица.
Итак, почему бы не заняться кино? Пусть это будет “понарошку”. Надо же понять — в чём тут дело? Всю жизнь был экспериментатором, и хоть возраст сейчас не тот, но претит мне всяческая успокоенность.
В московских фотомагазинах появилась первая партия кинокамер АК-8. Достал с трудом. Сделал несколько опытов и тут же позабыл, что надо писать книги. Поначалу увлекался только техникой. Помогал опыт фотолюбителя. Однако и технические и творческие задачи в том и другом случае настолько разнятся и трудно сочетаемы, что вскоре в этом убедился на следующем примере. В какую-то поездку я взял и фото-и киноаппарат. Думал сделать хорошие снимки и привезти интересный фильм о своём путешествии. Ни того ни другого не получилось. Фотографии оказались случайными по выбору и экспонированию, а кинофильм до отвращения статичным. Образно говоря, глаз художника не мог автоматически перестраиваться на требуемый фокус. Динамика и статика противоречили друг другу.
Техника осваивалась трудно. Я не мог позволить себе такой роскоши, чтобы самому проявлять киноленты. Пригодилось отдавать в единственную тогда в Москве кинолюбительскую лабораторию, ждать неделями, потом ездить через весь город лишь для того, чтобы убедиться в неправильной экспозиции, неудачном кадрировании или в своей рассеянности, когда дважды снимаешь на одну и ту же половину плёнки, а вторая остаётся девственно чистой.
