В детстве я как-то был в музее восковых фигур, видел Клеопатру, она глубоко дышала — работал пружинный механизм. Прошли десятки лет, и вдруг об этом вспоминаешь на выставке “Человек и прогресс”. Ну хотя бы юмор здесь был, улыбка. Ведь мы знаем весёлый нрав, изобретательность, остроумие американского народа. А здесь не получилось. Организаторы и художники, которые оформляли павильон, явно просчитались. Это чуть ли не единодушное мнение многих посетителей, с которыми мне пришлось беседовать.
По соседству с американским павильоном высится аскетическое здание с крестом из люминесцентных трубок. Это павильон Ватикана, который впервые участвует на такой международной выставке. Должен признаться, что входил я в этот павильон как в храм, с глубоким уважением к чувствам верующих, входил как в Домский собор Риги, как в базилику Будапешта. Вспоминал гениальных зодчих, художников прошлого, тех, кто посвятил лучшие свои творения религии. Вспоминались Рафаэль, Микеланджело, Тициан… Да, но это всё-таки павильон. Великолепные фотографии. Человеческое страдание, скорбящие глаза. Папский престол отвергает войну — фотография взрыва атомной бомбы. Католическая церковь обличает пороки людские — власть денег, прелюбодеяние, алкоголь, карты, курение. Всё это убедительно показано на огромных снимках. Но вот я вошёл в другой зал, поднял голову и увидел Христа — модернистскую скульптуру, как бы сделанную из водосточных труб. Потом видел карикатурных святых на цветных витражах, уродливые фигуры, будто сбежавшие с выставки новейшего искусства… И вот, как ни странно, мне, тому, кто как и большинство советских людей, не исповедует никакой религии, стало обидно за верующих. Веками в их сознании, на основе великих произведений искусства создавался образ Христа. Мадонна осталась в памяти человечества символом материнства и красоты. Что же случилось? Неужели во имя модных веяний в искусстве можно всё это отбросить и создать бога не в подобии человеческом, а так, как заблагорассудится любому бесталанному художнику? Впрочем, это бизнес, а кроме того, как же на выставке, посвящённой прогрессу, показывать старомодных святых? Католическая церковь потеряла былое могущество. Ей приходится приспосабливаться к вкусам буржуа, которому абсолютно ни к чему проповеди аскетизма.
Избегайте мирских соблазнов! — кричали фотографии на стенах ватиканского павильона. Даже курить нельзя. А выходишь из этих стен — и видишь монаха в сутане, подпоясанной широким поясом, он стоит у радиофицированной звонницы и самозабвенно затягивается сигаретой. Сутан на выставке черным-черно — монахи, семинаристы, и все они как будто бы задались целью рекламировать изделия табачных фирм. Курят чуть ли не поголовно.
В американском павильоне, толкая друг друга в бок к усмехаясь, семинаристы подолгу рассматривают хорошеньких манекенщиц в купальных костюмах. Монахов можно встретить в универсальном магазине Бомарше, где они с видом знатоков разглядывают и пробуют на ощупь дамское бельё. Ах, суета сует!
Краснощёкие монахини, видимо, не утруждают себя постом и молитвой, они веселы и оживлённы, в меру подгримированы и дарят такие улыбки проходящим мужчинам, что невольно опускаешь глаза. Уж больно непривычно. Монахинь в белых чепцах, напоминающих игрушечные паруса, монахинь в разных, не виданных мною никогда, головных сооружениях или просто чёрных платках можно встретить всюду, и не только на выставке. У них бездна свободного времени и, несмотря на то что брюссельцы не стоят в очередях и не ждут, когда откроются магазины, монахини частенько стоят у закрытых дверей, обсуждая какие-то свои дела, кои для нас, обыкновенных мирских людей, непричастных к божественным сферам, абсолютно непознаваемы.
Монахиням, впрочем, как и многим простым смертным, не чуждо любопытство. Быть на выставке и не посмотреть спутники — это значит отстать от моды. Правда, они сделаны безбожниками. Они даже собаку запустили туда, где должна существовать небесная сила. Кощунство, конечно, но всё перемешалось в этом мире. Лучше не задумываться. И, подивившись на спутники, чёрные сутаны идут в городок аттракционов.
