Прошлое, но очень безрадостное, осталось и в городе аттракционов, там, где вы могли покататься на разноцветных “сталкивающихся автомобильчиках” (много метров плёнки я уделил этому забавному аттракциону), могли познакомиться с роботом, который демонстрировал чудеса электроники. И тут же неподалёку вам показывали великана, будто сотню лет назад в ярмарочном балагане, где люди удивлённо рассматривали телёнка о двух головах, женщину с бородой. И вот через полсотни лет на выставке “Человек и прогресс” я смотрел на очень грустного молодого человека. Ничего странного. Обыкновенный курчавый блондин интеллигентной внешности. Вероятно, ему надоело таскать своё тело почти четвертьтонного веса. Ему ненавистен и рост. Около двух с половиной метров. У него маленькая голова и гигантские руки, которые никому не нужны. Лысенький человечек с микрофоном рассказывал об этом “экспонате”, потрясая ботинком шестьдесят пятого размера, заставлял великана растопыривать пальцы и держать за рёбра одновременно несколько граммофонных пластинок или две бутылки шампанского, но не за горлышки, а посередине в широкой их части. Потом великан говорил несколько слов, и сеанс заканчивался.
Вполне понятно, что это грустное зрелище я не включил в свой фильм о выставке “Человек и прогресс”. Так же как и не стал снимать другой аттракцион, куда так настойчиво приглашала дама почтенного возраста с микрофоном: “Последняя новинка Парижа… Сенсация… Мулен руж… Смотрите… Смотрите!..” — кричала она, надсаживаясь до хрипоты. Люди покупали билеты и протискивались в полутёмное сырое помещение. На эстраду по очереди выходят танцовщицы в старых заштопанных трико. Танцуют почто напоминающее канкан. Совсем юные девушки, почти подростки, с измученными лицами, измождённые, жалкие. У одной — содранное, в кровоподтёках колено. Танцевать никто не умеет, но жить чем-то надо. Каждые пятнадцать минут сменяются зрители. Один сеанс за другим.
Безработных девушек много. Мне говорили брюссельцы, что понаехали и чужие. Откуда? Из страны “экономического чуда”, то есть из ФРГ. Видно чудес на свете не бывает, в любой капиталистической стране своих безработных девушек и женщин более чем достаточно. Оглядываясь на полицейских, бродили по ночному городу тени прошлого — униженные женщины. А в небе переливались и горели шары Атомиума.
Фильм у меня получился из двух частей. Вначале идёт часть на чёрно-белой пленке, где много снято внутри павильонов, а вторая часть — цветная, снятая в пастельных тонах, так как в то время я ещё недостаточно освоил экспозицию и прочие технические особенности при работе с цветной плёнкой. Получилось нечто вроде “розового облачка воспоминаний”.
4
Опять путешествия с кинокамерой. Теперь она уже “скрытая”.
Экзотика как она есть — встреча на аэродроме в Дели. На
лодке по священному Гангу. Киносъёмка со слона. Бой
мангусты со змеёнышем. Любовь индусов к животным, и как бы
мне хотелось, чтобы этому подражала наша молодёжь.
“Кадиллаки” и рикши на улицах Калькутты. Краснеет ли
хамелеон? Чем пахнут розы Джайпура?
Кинокамеру я взял в Болгарию и Румынию. Очень сожалел, что вовремя не запасся цветной плёнкой. Вот где краски! Материала было заснято много, но при монтаже пришлось выбросить достаточно. Видимо, перед этим я всё время снимал на цветную плёнку, а потому глаз никак не мог приспособиться к тому, чтобы видеть прекрасное в чёрно-белых тонах.
Смотрю в видоискатель на чудесную панораму старинного города Тырново. Особенно он красив в лучах заходящего солнца. Снимаю, и что же? Серые, невзрачные домики прилепились на берегу реки. Ни простора, ни перспективы. Но зато мне удалось снять старинные улочки с арками в Пловдиве. Резкие тени под южным солнцем убедительно подчёркивают неповторимую архитектуру этого города. А Рильский монастырь с его наивной и в то же время такой современной росписью. Она хорошо получилась даже на чёрно-белой плёнке.
Снимал я красоты балканской природы, самобытную архитектуру, памятники Плевена, Шипки, свидетельствующие о любви болгарского народа к своему великому собрату — русскому народу-освободителю. В самых разных ракурсах показан у меня в фильме памятник советскому воину, воздвигнутый в благодарность за его ратный подвиг, когда была вторично освобождена Болгария. В народе этот монумент называют “Алёша”.
Пробовал работать с кинокамерой на улицах, но, едва заметив, что объектив направлен навстречу прохожим, девушки, как правило, стыдливо отворачивались. Должен признаться, что, судя по моим беглым наблюдениям, болгарские девушки отворачиваются не только от объектива, но и от любого назойливого взгляда. Однако это не значит, что они необщительны. Для них это обязательная скромность, чего в массе я не наблюдал в других странах (разве только в Индии).
