Я продолжал учиться в университете, иногда посещал лекции, а вечерами руководил радиокружками на детских технических станциях. Вот тогда-то и вышла моя первая книжка. Называлась она “Юный радист” и по характеру изложения больше всего приближалась к научно-популярной литературе. Вышла она двумя изданиями в “карманной библиотечке” журнала “Знание — сила”.
Редакционная атмосфера пробуждала во мне попробовать силы в более сложном литературном жанре. Так, на страницах журнала “Знание — сила” появился мой первый очерк о Нижегородской лаборатории — “Где родилось советское радио”, а потом нечто вроде рассказиков на темы из жизни радиолюбителей. Помню, какое-то путешествие на плоту, забавные аттракционы для пионерской самодеятельности. Печатались они в журнале “Пионер”, где редактором был удивительный выдумщик, весёлый детский писатель Борис Ивантер. Кое-что из этих забавных вещиц вошло в мою книжку “Весёлое радио”. Редактировал её А.Абрамов. Не могу не упомянуть и редактора журнала “Знание — сила” Николая Петровича Булатова, человека, также обладающего неистощимой выдумкой и природным чувством юмора. Не раз встречал тогда в этих редакциях (объединённых издательством “Молодая гвардия”) и самобытного писателя с завидным мастерством юмориста, — Льва Абрамовича Кассиля.
Любопытно отметить, что тогда писатель Кассиль учился в университете на физмате, а я на литературном отделении, что не помешало нам совместно написать сценарий эстрадного представления для “действенного коллектива” МГУ. Так называлась тогда самодеятельность, сейчас превратившаяся в студенческий театр. Постановка была осуществлена режиссёром В.Жемчужным в том здании, которое сейчас называется Домом культуры гуманитарных факультетов университета.
Творческие пути неисповедимы. Студент физмата Лев Кассиль стал писателем, а я, студент литературного отделения, стал инженером и лишь через двадцать лет окончательно возвратился к писательскому труду. Этим я хочу подчеркнуть, что так называемая “творческая профессия” не всегда зависит от полученного образования, и очень часто бывает, что жизненный путь молодого человека с творческими задатками лежит вдалеке от вузовской параллели. Примеры такие общеизвестны даже из жизни классиков, не говоря уже о целой плеяде советских писателей, художников, актёров и других деятелей искусства.
Я не могу сказать, будто университет мне ничего не дал как писателю, но смею утверждать, что работа в газете карикатуристом, сценические подмостки, радиолюбительство, конструкторская деятельность в лаборатории, а затем на заводе определили мою сегодняшнюю профессию.
8
Радио вновь всколыхнуло во мне любовь к театру. О чтецах на
эстраде. Проклятое твёрдое “л”, по причине недостаточно
длинного языка. Ещё одна неожиданность — я на сцене
Большого и Малого театров. Эсмеральда рядом.
Трудно сказать с уверенностью, что увлечение радиолюбительством пришло ко мне лишь благодаря удивительному сочетанию исполнительского мастерства актёра, певца, музыканта с новейшими достижениями техники. Однако совершенно убеждён, что если бы в пору моей юности успехи радио ограничивались бы только передачей телеграфных сигналов, то вряд ли радиотехника стала бы моей профессией в течение почти двух десятков лет.
В юности я редко посещал концерты. Да это и понятно — откуда деньги у рабфаковца? Но чарующий голос А.В.Неждановой я слышал довольно часто по радио. Слышал Л.В.Собинова, стихи в исполнении В.И.Качалова, В.Н.Яхонтова. И только по приезде в Москву мог увидеть этих прославленных мастеров, прежде всего в клубе московского университета. В те времена существовал студенческий симфонический оркестр, которым не раз дирижировал Ипполитов-Иванов. Вспомнился также В.Н.Яхонтов в связи с его частыми выступлениями у нас в студенческой аудитории. Меня всегда интересовало искусство эстрадного чтения, но тут был буквально поражён, как он может в своих композициях проникновенно донести до зрителя и Коммунистический манифест, и речи Ленина. Он читал “Евгения Онегина”, стихи Маяковского — и всё это казалось великолепно поставленным спектаклем огромной эмоциональной силы, тонкой поэтичности и музыкальности. Да, это был действительно “Театр одного актёра”.
А Маяковского как он читал! У меня осталось на всю жизнь ощущение, что, кроме самого Маяковского никто лучше Яхонтова его стихов не читал. А ведь я слышал десятки великолепных чтецов. Казалось странным, что Яхонтов ни в коей мере не походил на Маяковского ни фигурой, ни голосом, ни манерой чтения, и в то же время чтение его захватывало, и впечатляло в такой же мере, как и в исполнении Маяковского, которого даже не с кем сравнивать. В.Н.Яхонтов, как мне сейчас припоминается, был, если так можно сказать, изнеженно-хрупок, светловолос. Мягкостью всего своего облика он чем-то походил на Есенина. Голос его не поражал своей мощью, но был удивительно гибким, баритонального оттенка с проникновенной задушевностью.
