На случайно сохранившейся у меня фотографии я вижу свою “передвижку”. Так называли тогда переносный приёмник. Маленький чемоданчик, на внутренней стенке крышки — рамка. Одна лампа. Две карманные батарейки и телефонные трубки. Всё просто, но к этому простому пришлось идти от сложного.
Раньше торчали две рамки. Они раскрывались, как крылья. Слушать можно было только при открытом чемодане. К тому же очень неудобно ходить с распластанными в разные стороны трепещущими рамками. Удалось освободиться от второй рамки. Приёмник стал работать уже с закрытой крышкой. Раньше было шесть батареек, а осталось только две, но громкость не изменилась. Вместо пяти ручек настройки стало три. Так и должно быть. От сложного я шёл к простому, а простой приёмник сделать труднее.
Тысячи инженеров и изобретателей в лабораториях и на заводах работают над упрощением, а отсюда — удешевлением аппаратов и машин. Чем проще аппарат, тем его легче изготавливать на заводе: меньше идёт материалов, меньше требуется рабочих рук, больше выпускается нужной продукции. Однако для меня это не имело значения. Я не предполагал, что передвижка “ВН-1”, как тогда её назвал, будет выпускаться промышленностью. Занимался только экспериментами, с радостью, что наконец-то удалось освободиться от проводов, от мачты, от труб отопления.
Правда, пока ещё не получился приёмник в “спичечной коробке”, но не это главное — приёмник в чемодане работает в движении, на ходу, его можно всегда брать с собой. Я бродил с приёмником по улицам города, слушал в автобусе, поезде, на лодке, на велосипеде.
Другие любители писали, что слышали они на “передвижке в чемодане” очень многие радиостанции. Пришло письмо из далёкой Арктики — там тоже было слышно, но любитель принимал уже на нормальную антенну; видимо, его мало интересовали прогулки в пургу и метель арктической зимы с примёрзшими к ушам телефонами. Но я принимал концерты только на ходу. Смущая покой любопытных пассажиров автобуса, раскрывал чемоданчик, вытаскивал оттуда радионаушники, надевал их и слушал.
Появились на улицах города молчаливые и глубоко сосредоточенные экспериментаторы с телефонами под кепками и фуражками. Они держали чемоданчики в руках и слушали. Первое время любители несколько стеснялись, прятались со своими аппаратами в глухих переулках, а потом стали выходить и на центральные улицы.
Телефонные трубки уже надоели. Надо было делать радиопередвижку с громкоговорителем. Чемоданчик вырос в два раза, число ламп и батарей увеличилось. И вот однажды в вагоне пригородного поезда, в шесть часов вечера, мой чемодан рявкнул: “Точка. Новое”.
Это были слова из передававшейся в этот момент информации ТАСС. Пассажиры были немало удивлены говорящим чемоданом. Старушка пересела на другую скамейку, а двое любознательных ребят стали искать под лавками антенну и заземление. Никаких проводов, идущих к чемодану, не оказалось.
“Точка” из информации ТАСС как бы подводила итоги всей предыдущей работы с передвижными приёмниками.
7
От газетной заметки до книжки о самоделках. Мои учителя. О
творческих путях, которые “неисповедимы”, или о том, как
студент физмата стал писателем, а студент-литератор стал
инженером. И что такое “действенный коллектив”.
Я рассказываю о том времени, когда еле шепчущий голосок радио заставил замолкнуть рождающиеся в мозгу стихотворные строки. Вполне понятно, что при моём общительном характере слабый интимный шепоток, который слышался в телефонном наушнике, никак не мог заменить общение с аудиторией в сотни человек, а порою и гораздо больше, если мои стихи оказывались напечатанными в какой-нибудь газете или журнале.
С техникой удавалось кое-что сделать. Все мои товарищи по общежитию не удовлетворялись слушанием радио по очереди, передавая наушник по кругу, чтобы каждый послушал хоть пять минут интересную передачу. Хотелось слушать всем одновременно. Конструировались самые примитивные “тихоговорители” на аудиторию в два-три человека. Так, например, на дне самой обыкновенной миски укладывались спички, получалось что-то вроде детского спичечного колодца. Подбиралась высота, чтобы положенная на него мембраной вниз телефонная трубка давала наиболее громкое звучание. Звуки отражались стенками миски, которая служила своеобразным рупором. Сейчас по этому принципу сделаны мегафоны для усиления речи. Их вы можете увидеть у регулировщиков уличного движения и даже у болельщиков на стадионах. Орут сегодняшние мегафоны здорово, а тогда мы слушали лепечущий голосок радио, втискиваясь ухом в миску. По комнате пройти нельзя, шаги заглушали робкое звучание радио. Кстати говоря, даже это техническое несовершенство воспитывало в нас чувство уважения к окружающим. Как бы оно потребовалось сейчас, когда всюду и на улицах, и в тихих местах отдыха горланят, надсаживаются громоподобные транзисторные приёмники и магнитофоны.
