В радиофикации цехов трудность заключалась в акустических особенностях больших помещений. В театре, заполненном зрителями, этот вопрос не стоит так остро. Звук скрадывается, поглощается в массе человеческих тел. Мешающего эха почти не существует. Ну, а в цехе, где только камень, стекло, металл? Надо бы запрятать звук, чтобы слышно было у каждого станка, а не во всём помещении. Но я не могу дать каждому рабочему наушники и таким образом привязать его к станку. Да и техника безопасности не позволяет. Значит, нужны индивидуальные громкоговорители у каждого станка.
Пока пришёл к этой примитивной мысли, много вечеров просидел в своей лаборатории, где производили всяческие эксперименты, и создавались приборы. На конструкторское бюро наше обиталище никак не походило. Не было даже чертёжных досок, и мои подчинённые орудовали паяльниками, а отнюдь не чертёжным инструментом.
Легко сказать “поставить репродукторы”. А они тогда не выпускались нашей промышленностью. В магазинах продавались лишь плохонькие, полукустарной выделки. На игле головки репродуктора висел бумажный диффузор, ничем не закреплённый по окружности и ничем не защищённый. У каждого станка выросла стойка, а на ней висел репродуктор. Много возни было с проводкой. Не достали подходящего провода, надёжно защищённого от механических повреждений, влаги, масла и прочих неприятностей. А потому то один, то другой репродуктор молчал. Но всё же это была полупобеда. Потом начали проводиться опыты с музыкой. Подбирались соответствующие пластинки, помогающие работать в определённом ритме.
Застеклённая будка в цеху уже не подходила для радиостудии, откуда ведутся музыкальные передачи, и где-то на верхотуре, рядим с лабораторией, пришлось построить маленькую радиостудию, задрапированную изнутри шинельным сукном.
Такая мягкая обивка вынуждалась необходимостью передачи грампластинок через микрофон, ибо в те времена ещё не выпускались нашей промышленностью адаптеры, или, как сейчас принято их называть, “звукосниматели”, знакомые нам по фабричным и любительским проигрывателям и радиолам. Тогда даже в центральных радиостудиях стоял граммофон, к нему подносили микрофон и таким образом путём непосредственного акустического воздействия передавалась граммофонная музыка.
Несколько позже радиолюбители начали мастерить адаптеры, самые простейшие — из телефонного наушника, а потом и более совершенные. Помнятся мне передачи радиожурнала для любителей. Вот тогда-то впервые прозвучали грампластинки с электрическим воспроизведением. Помню я также своё первое выступление перед микрофоном. Притащил в студию самодельный регенеративный приёмник и, сопровождая свой рассказ звуковыми иллюстрациями, делился со слушателями опытом настройки регенератора. Не думаю, что прозвучало это убедительно, так как от волнения невпопад крутил ручки приёмника, он свистел и визжал, как то “благородное животное”, о котором я писал в фельетоне. Визг его слышали не только радиолюбители соседних домов, а и все радиослушатели страны, коим захотелось в этот час послушать передачу центральной радиостанции.
Все эти мои занятия были на уровне радиолюбительства, да и то невысокого полёта. Прошло примерно три года с того момента как нижегородский коротковолновик Ф.Лбов первым в СССР установил радиосвязь с разными любительскими радиостанциями мира. Затем коротковолновик Д.Липманов успешно провёл опыты связи во время полёта аэростата. Связь поддерживалась как с советскими, так и с зарубежными станциями. Молодой коротковолновик Шмидт на самодельном приёмнике принял сигнал бедствия от экспедиции Нобиле, потерпевшей крушение при перелёте дирижабля сквозь безмолвные просторы Арктики. Несколько позже Э.Кренкель установил в Арктике первую коротковолновую радиостанцию.
Коротковолновые радиостанции, построенные радиолюбителями, постепенно начали проникать в самые разнообразные отрасли народного хозяйства. Они побывали в горах и в пустыне. Установлено множество рекордов дальней связи.
