…На другой день мы слушали записанные на “шоринофоне”, или “тагефоне” наши опыты.
Включили аппарат. Потянулась змеёй кинолента, зашипела, заговорила. В микрофон нашего передатчика ворвались звуки вечернего города: гудок автомобиля, звонок трамвая, смех, шуршание шин, гудение троллейбуса. В этой перекличке звуков тонут и наши слова: “Мы идём от Пушкинской площади по улице Горького”. Здесь нет трамваев и менее шумно. Из громкоговорителя слышен рассказ о новой улице.
Вдруг стало слышно совсем громко. Почему? Дайте вспомнить… Где мы в это время были? В троллейбусе?.. Совершенно верно. В этот самый момент антенну выставили за окно. Слышен звук мотора. Чей-то разговор. Через минуту голос еле-еле прорывается сквозь надоедливое шипение приёмника. Это мы совсем близко подошли к стене высокого здания.
— Постойте, почему стало так громко слышно? Ведь мы всё время передвигались около стены? — удивляется мой спутник.
— Вспомним, где мы тогда остановились.
“Остановились у витрины…” — нашими же словами подсказывает плёнка. Да, теперь всё понятно. Антенна в это время находилась у водосточной трубы, которая служила дополнительной высокой антенной.
Переходим площадь.
Здесь слышно даже лучше, чем у трубы, и это вполне понятно — площадь совсем открытая. Здания как бы отодвинулись от прутика антенны, чтобы не загораживать путь капризной волне.
Ну уж и капризы! Как у малого ребёнка! А всё потому, что мощность маленькая, силёнок не хватает: небольшое препятствие — и волна его уже не может преодолеть. Видимо, в условиях города проводить репортаж с маленькой мощностью не удастся. Надо её увеличивать. Волны отражаются от домов, складываются, вычитаются. Законы их поведения очень трудно понять.
“Подошли к гостинице “Москва”, — запинаясь, бормочет плёнка. — Входим в вестибюль”. Конец! Железобетонная коробка словно поглотила передатчик. Отсюда волны не вырвутся, как бы они ни старались. Но вот, продираясь сквозь шорох и шумы, слышится голос: “Мы поднимаемся в лифте на последний этаж…”
Теория непогрешима: чем выше поднят передатчик, тем лучше слышно. Отсюда, с высоты, радиоволне легче пробираться — ведь на пути нет междуэтажных перекрытий, низкие дома тоже не мешают.
“Сейчас мы на крыше гостиницы “Москва”, — оглушительно громко вырвалось из репродуктора. Капризы волны окончились. Отсюда — свободный полёт, без всяких препятствий. Скользи в просторах Вселенной!..
Плёнка рассказала про огни Москвы, арки мостов, пароход, — про всё, о чём мы говорили тогда с высоты двенадцатого этажа. Только не было сказано, какую же мощность надо дать передатчику, чтобы волна не задерживалась зданиями.
Это надо ещё продумать и много раз проверить.
Вот если снять профиль города по той линии, где проходила радиоволна, включить плёнку, на которой записан наш разговор, то можно будет проследить, где как слышно, представить себе определённую закономерность в поведении волн.
4
Опыты продолжаются. На лыжах. Через лес и болото. На
велосипеде. А к чему всё это? Поиски применения моих
аппаратов. Кому они нужны?
Темнеет глубина оврага. Расступаются мохнатые ели. Снежная пыль запорошила глаза. Захватывает дыхание. Морозный ветер свистит в ушах. Всё слилось вместе: ветер, снежная пыль, гром оркестра в телефонных трубках и безудержный бег — падение вперёд. Это спуск в глубокий овраг на лыжах.
За плечами — приёмник. Тонкий прут антенны, пригибаясь, дрожит в морозном воздухе. Я уже далеко от дома. В квартире оставлен обыкновенный радиовещательный приёмник. Он принимает какой-то концерт и одновременно подключен к передатчику. Как далеко его будет слышно?
Уже стемнело. Луч фонарика, укреплённого на поясе, выхватывает из темноты пушистые снежные лапы елей, узорчатую чащу кустарника, чёрные стволы деревьев. Дорога вьётся по склону оврага.
Несмотря на овраг и лесную чащу, слышно пока ещё громко. Значит, ультракороткие волны могут огибать и складки местности и проникать в лес. Скоро конец оврага. Осторожно! Чуть не попал под мост, в чёрную ледяную воду не замёрзшего ручья. Выяснилось, что на волне в пять метров в овраге слышно плохо. “Ёлочкой” поднимаюсь вверх. Слышно всё громче и громче. Дальше по бескрайнему снежному полю! А песня не отстаёт, звучит в наушниках, не ослабевает.
Когда же конец? До каких же пор будет слышно? Ведь я прошёл около десяти километров! Стало труднее идти. Чувствуется усталость, приёмник кажется тяжёлым, оттягивает плечи назад. А слышно всё ещё громко. Оборачиваюсь назад. Передо мной на возвышении — освещённый огнями город. Кажется, можно рассмотреть и дом, где торчит моя обледенелая антенна.
Так вот она где, прямая видимость! Теория справедлива!
И вот ещё одно испытание. Новый передатчик прошёл последнюю проверку и был готов к работе. На крыше выросла довольно высокая антенна с тускло мерцающей наверху неоновой лампочкой. Дача, где я в это время жил, находилась на краю большого леса. Решено проверить, как распространяются ультракороткие волны в лесу. Ведь этим тогда никто не занимался.
