— Даже в момент нашей посадки, — умиротворённо рассказывал я шофёру, — пилот беспокоился о радиостанции: всё на неё поглядывал.
— Ну конечно, поглядывал — ведь я хотел её выбросить, — признался пилот.
— Как?..
— Да, да, выбросить, просто как балласт, чтобы хоть немного дотянуть до луга. Садиться на деревья довольно опасно. Хорошо, что мы так счастливо отделались. Благодарите судьбу.
— Но ведь станция могла бы разбиться! Это единственный экземпляр.
— А перед полётом вы утверждали, что её можно бросать как угодно — такая она прочная и надёжная, — сказал пилот, хитро улыбаясь.
Наконец, для того чтобы закончить рассказ об испытаниях моих конструкций в воздухе, надо вспомнить ещё один эпизод.
В первых числах мая 1935 года в центральных газетах было помещено следующее сообщение: “Ровно сорок лет тому назад русский изобретатель А.С.Попов впервые демонстрировал свой передатчик. За это время радиотехника так сильно шагнула вперёд, что сегодня мы могли слышать, как парашютист во время прыжка рассказывает свои впечатления через маленький передатчик ультракоротких волн”.
Дальше шло описание прыжка — кто, когда и как проводил этот опыт.
Прыжок парашютиста с радиопередатчиком был естественным развитием тех опытов по изучению распространения ультракоротких волн, которые описаны в этом разделе книги. Кроме того, нам хотелось показать, что парашютный прыжок — это дело трезвого и холодного расчёта, спокойного мужества, что не инстинкт самосохранения заставляет парашютиста дёргать кольцо. Нужно было всё это доказать вопреки некоторым рассказам о парашютистах, где писалось примерно следующее: “Он сам не помнил, как дёрнул кольцо… Всё заволокло туманом”, и т. д. Нет, парашютист всё прекрасно помнит и знает, что с ним происходит.
Итак, о самом опыте. Тушинский аэродром. Прохладное майское утро. На трибунах много гостей, нетерпеливо посматривающих в небо. Из репродукторов звучит то музыка, то счёт: “Даю пробу… раз, два, три…”
На плоской крыше аэроклуба стоит маленький чемоданчик с приёмником и тонким штырём антенны. От приёмника идут провода к усилителю и дальше по телефонной линии — в студию звукозаписи.
Парашютист с двумя парашютами закрепляет у себя на боку небольшой плоский радиоаппарат. Антенна зашита в комбинезоне, микрофон на резинке у рта.
Последняя проверка. Парашютист направляется к самолёту и по пути говорит в микрофон: “Раз… два… три… подхожу к самолёту”. Пожалуй, ни одни из экспериментов не вызывал у меня столько волнений. А вдруг не будет слышно? Оборвётся антенна, запутается провод микрофона, отсоединится провод батареи. Всё как будто бы предусмотрено — лампы передатчика защищены от толчков резиновой губкой, провода припаяны, всё проверено, но… всякие бывают неожиданности.
Из репродуктора вырывается рёв самолёта. На этом фоне можно разобрать слова:
— Выруливаем на старт… Оторвались от земли!
Мы видим, как самолёт взмывает в воздух, набирает высоту. Слушаем дальше.
— Подходим к границе аэродрома… Высота сто пятьдесят метров. Делаем вираж на девяносто градусов. Проходим над Москвой-рекой, слева видим канал.
Оглядываюсь по сторонам. Все притихли. Журналисты записывают в блокноты слова, передаваемые с самолёта.
— Разворачиваемся снова и идём прямо на аэроклуб. Высота восемьсот метров… Приготавливаюсь…
Молчание. Неужели испортился передатчик? Нет, не может быть! Это пилот выключил мотор, поэтому стало так тихо.
Снова знакомый голос:
— Пилот даёт знак вылезать… Вылезаю…
Мы видим, как высоко в небе маленькая тёмная фигурка выходит на крыло, держась за борт кабины.
— Сигнал к прыжку… Иду вниз.
Секунда молчания. Фигура оторвалась от самолёта и камнем летит к земле. Что это, затяжной прыжок? Парашют не раскрывается?!
Спокойный голос из репродуктора:
— Дёргаю кольцо.
Маленький парашютик взметнулся белым клочком ваты, потянул большой.
— Рывок… Надо мной раскрылся купол парашюта, раскрылся, как всегда, нормально… Поправляю лямки, чтобы удобнее было сидеть. Привязываю кольцо… Меня несёт на реку. Купаться что-то не хочется… Качает как на качелях. Скольжу… Ветер несёт на пашню. Разворачиваюсь по ветру… Земля!
В этот момент парашютист приземлился; сильный ветер, надувая парашют, потащил его по пашне.
Изучение распространения радиоволн всегда привлекало любителей.
В юные годы советского радио многое казалось загадочным, поэтому исследования радиолюбителей носили несколько иной характер, чем сейчас. Тогда это напоминало скорее романтическое знакомство с непонятными явлениями науки, чем планомерное изучение вопроса, подкреплённое теорией и опытом.
В исследовательских институтах и тогда работали крупнейшие учёные страны. Они нередко выступали в печати с трудами, где описывались опыты с ультракороткими волнами.
