И вот настало утро 12 апреля 1961 года. Достойным завершением всех предварительных работ в освоении космического пространства явился полёт первого человека. Меня и моего друга писателя-фантаста А.Казанцева пригласили в радиостудию, чтобы прокомментировать сообщение Юрия Гагарина из космоса. Только что привезли уникальный исторический документ — кассету с магнитофонной плёнкой. Сквозь атмосферные разряды, шумы мы слышим голос из космоса, с волнением повторяем порою неразборчивые слова — техника ещё была недостаточно совершенна, — делимся своими мыслями по поводу столь необычайного события, но мне тогда в голову не приходило, что около тридцати лет назад я слегка прикоснулся к этой фантастике, поглаживая крыло планера, ну хотя бы того же “бесхвостика”, на котором неизвестный мне конструктор, чьими усилиями впервые был поднят в космос человек, прилаживал ракетный двигатель.
Мог ли я тогда, на планерных слётах, слушая на примитивных радиостанциях, работающих на ультракоротких волнах, голос с планера, думать, что именно на этих волнах услышу голос из космоса?
В те времена, как бы продолжая разработку методов радиоинструктажа, я перенёс это на обучение планеристов в воздухе, для чего соорудил нечто вроде своеобразной АТС на земле, позволяющей вызывать по радио любой из пяти планеров. Но все эти мои работы казались мне лишь частным случаем применения ультракоротких волн. Больше того, когда меня, слабо эрудированного радиоконструктора, пригласили в ЦДКА сделать доклад для военных инженеров на тему “Радиосвязь в авиации”, как было указано и пригласительном билете, я смог лишь рассказать о своих опытах на планерных слётах, сильно сомневаясь в возможности использования УКВ на самолётах. Эти волны не годились для дальней связи, и я им сулил лишь ограниченную роль в аэродромной службе. Возможно, для слепой посадки.
Конечно, я знал, как распространяются эти волны, и даже фантазировал, что Аэлита передавала слова любви именно на УКВ. Но то была фантастика, а не реальный голос Ю.Гагарина.
О том, что происходило на планерных слётах, писалось во многих газетах, которые послали на гору Клементьева своих корреспондентов. Вот сейчас передо мной — случайно сохранившиеся вырезки. В “Правде”, например, писал С.Диковский, потом мы его узнали как талантливого писателя. В каждой корреспонденции рассказывалось или упоминалось о радио на планерах. К слову сказать, тогда о моих аппаратах писалось гораздо больше, чем лет через двадцать о моих книгах. Сейчас я это объясняю дальновидностью корреспондентов, тех, что считали эти радиоэксперименты более полезными, чем мой последующий литературный труд. Впрочем, о литературе обычно пишут критики, а их нельзя сравнивать с корреспондентами. Совсем иные задачи.
Однако в ту пору и у меня были другие задачи, и критиками моими оказались радиоспециалисты, планеристы и лётчики. Испытания продолжались.
8
Ещё одно маленькое приключение. А что, если бы не было
радио? Кто сказал, что сердолик приносит счастье? Когда
можно выбросить радиостанцию? Парашютист рассказывает о
своих ощущениях во время прыжка. Испытания в воздухе
заканчиваются. Впереди новый этап.
Самолёт П-5 на старте. Мы летим из Коктебеля в Симферополь. На обратном пути испытаем новые ультракоротковолновые радиостанции, определим расстояние, на котором можно осуществить связь самолёта с землёй. Наши радиостанции работают отлично. Уже пройдено километров тридцать. Слева осталась серебряная кромка прибрежных волн, острые, скалистые берега. Мы передаём последнюю радиограмму “Сегодня не ждите, прилетим завтра. Вечером на всякий случай следите за эфиром. До свиданья!” Передатчик выключен.
Симферополь, к которому я сейчас подлетал, ослепительно белый. От аэродрома до города недалеко. Быстро туда добираемся, заканчиваем все свои дела и решаем возвращаться в Коктебель.
Вылетели. Под нами круглые вершины гор, покрытые словно зелёным бархатом, — хочется рукой погладить.
Проверяя радиостанцию, я стал что-то весёлое напевать в микрофон. Ветер был встречный, мы шли медленно. Пилот несколько раз поглядывал на солнце. Оно заволакивалось облаками, краснело и, казалось, стремительно опускалось вниз.
Убрав газ, пилот обернулся и прокричал:
— Дотемна не долетим! Ищу площадку. На всякий случай приготовь парашют, он под тобою. По сигналу прыгнешь.
Стало почти совсем темно. Аэродрома не видно. Включил приёмник. И вот вместе с треском мотора слышится далёкий знакомый голос:
— Отвечайте для связи. Ваше пение слышал хорошо. Отвечайте!
— Приготовьте огни для посадки! Ищем аэродром. Дайте музыку на десять минут!
Обращаю на себя внимание пилота.
— Договорился по радио! — кричу ему. — Прыгать не придётся — аэродром будет освещён. Сигналы “право” или “лево” буду передавать через педали двойного управления.
