Работа уже начинает надоедать. Кажется, что выход найти невозможно. Но этому чувству поддаваться нельзя! Чтобы даже не было мысли об этом. Итак, начинаем всё сызнова. Бывают и счастливые находки, когда выясняется, что можно освободиться от лишней ручки или некоторые детали сделать меньше, но на это рассчитывать не стоит.
Чем дальше, тем труднее. Уже начинают всплывать новые вопросы, например: не размещается шкала, очень мала панель управления, ручки тесно расположены. А может быть, и не тесно? Кто прав? В этом случае конструктор прибегает к практическому опыту. Берёт настоящую варежку, надевает на руку и пробует крутить ручку, расположенную на доске. Но так, чтобы не затронуть другие ручки. Это всё только начало. Конструирование радиостанции впереди.
А когда конструктору кажется, что наступил предел его исканий, он мысленно обращается к помощи коллектива. Одно только сознание, что за твоей спиной стоит огромная армия, способная преодолеть все, казалось бы, неприступные твердыни техники и в нужный момент прийти тебе на помощь, вселяет бодрость и уверенность.
Неожиданно приходит смелое решение, и кажется ему, что солнечные лучи уже играют на готовом чертеже.
У меня такое ощущение, что игра в кирпичики, склеивание картонных макетов и прочие конструкторские ухищрения в какой-то мере напоминают проектирование книги. И так прикинешь, и эдак, пока остановишься на стройной композиции. Но это бывает реже, чем при конструировании аппарата. Правда, пока я рассказывал больше о проекте, чем о конструкции, пригодной для производства.
Но вот настала новая пора. Сделаны опытные образцы, доказана возможность создания аппарата подобного типа, проверены на практике его свойства, общая конструкция получила одобрение.
Надо браться за чертежи. В новом варианте необходимо учитывать особенности промышленного выпуска. Собственно говоря, с этого момента и начинается конструирование.
Инженер склонился над чертежом, от руки набрасывает общие контуры будущего аппарата. Идёт молчаливый разговор, будто спорят в человеке два голоса:
— Вот это действительно замечательная конструкция! Как продуманно и закономерно расположены детали! Прекрасное соотношение длины и ширины. Удобное управление. Да, это будет окончательный вариант.
— К чему такая восторженность? Прямо скажем: решение не из блестящих. Куда, спрашивается, вылезла вот эта ручка? Общая конструкция высока и неустойчива. Управление неудобное.
Так противоречиво автор оценивает своё произведение. Мучается, страдает, с пристрастием разносит каждый свой вариант, и всё это лишь для того, чтобы приглушить в себе восторженность, излишнее увлечение успехом. Суровой, придирчивой оценкой он старается отмести всё ненужное, наносное, поверхностное, чтобы идти дальше, от одного варианта к другому.
Нельзя только любоваться своей последней конструкцией, как бы она ни была удачна. Это похоже на восторженного путешественника. Он млеет перед обыкновенным холмом, забывая о том, что впереди его ждут величественные снеговые горы.
Конструктору нельзя слишком рано успокаиваться и считать, что цель им достигнута, когда он ещё не исчерпал всех своих возможностей. Таким путём не создаются хорошие, продуманные вещи. Злым и придирчивым должен быть автор к своим творениям. Настолько придирчивым и несносным, что если бы он заставил испытать окружающих подобные черты своего характера, то снискал бы себе славу самого тяжёлого и неприятного человека во всём доме.
К счастью, творческая работа воспитывает в человеке совсем иные черты. И только в оценке своих творений автор может быть брюзжащим скептиком, которому всё нехорошо, всё не нравится. Но скептиком умным и знающим: он должен суметь доказать, почему ему не нравится тот или иной вариант и что в нём плохого. Но если этот придирчивый скептик будет только пыхтеть и жаловаться: “Мне не нравится! Это плохо! Это безобразно!” — а почему плохо и безобразно, он не может сказать, тогда не надо слушать его. Работе это не помогает. У конструктора появится чувство излишней неудовлетворённости, скука и охлаждение к начатой творческой работе. А это очень опасно, потому что творческий процесс должен быть в самой своей сущности радостным и желанным.
Так в постоянном столкновении двух творческих начал — увлечения и критического отношения к своей работе — создаётся конструкция.
К чему же это приведёт? К чему приведёт спор двух сторон — восторженного конструктора и скептика? Когда же надо заставить замолчать всезнающего придиру? Если так создавать аппарат, то, пожалуй, никогда ни на чём не остановишься. Все варианты будут плохи.
Непременно где-то нужно остановиться. И найти этот момент — самое трудное. Надо воспитывать в себе особое мужество, чтобы остановиться с разбегу и сказать: “Вот именно здесь истина, то, что я ищу! Поэтому последний вариант, № 17, утверждаю как самый совершенный и буду защищать его перед товарищами”.
