Вспоминается довольно убедительный пример, дающий наглядное представление о том, что такое массовая продукция. Много лет назад был объявлен конкурс на небольшое изобретение, но премии за него назначили очень большие. Нужно было изобрести пробку для закупоривания бутылок пива, фруктовых и минеральных вод. Главное условие — отказаться от импортной коры пробкового дерева, а там — изобретай, придумывай, что хочешь.
Пробку изобрести нетрудно. Это не какая-нибудь радиостанция. Летели проекты со всех концов страны. Изобретатели присылали готовые образцы пробок и даже с бутылками. Каких только не было предложений! Изобретались пробки резиновые, бумажные, фарфоровые с замком и резинкой (видали, наверное, такие), разных типов, разных конструкций. Многие пробки были удобны, надёжны и просты. И главное — без импортной коры. Выбирай любую пробку — все хорошие. Но инженеры-производственники долго судили, рядили и испытывали разные образцы. Потом всё дело передали экономистам и бухгалтерам: “Нате, теперь вы займитесь расчётами”.
Сосчитали мудрые хозяйственники, и в результате оказалось, что жестяной колпачок с тонкой пробковой прослойкой (конструкция, какую мы видим сейчас всюду на бутылках) обходится примерно на копейку дешевле других пробок при всех одинаковых технических свойствах. Её и приняли. Непонятно. Бутылку с фарфоровой пробкой можно открыть сразу, даже без штопора, а для новой конструкции необходим специальный ключ. Кроме того, фарфоровая — вечная, не теряется, а вновь изобретённый жестяный колпачок почти всегда выбрасывается. Что же тут хорошего? И хоть тонкий кружочек пробки, но всё же нужен. Оказывается, всё это дело подсчитано, всё учтено. Копейка экономии на каждой пробке составляет чуть ли не миллионы рублей. Вот что значит массовое производство!
А ну-ка, попробуйте изобрести обыкновенную спичку, которая была бы на несколько сотых копейки дешевле. Десятки миллионов рублей можно сэкономить государству.
Так получилось и с радиостанцией. Законы массового производства были применены и для этого аппарата.
Приехал автор на завод со своим аппаратом. Сейчас я пишу о себе в третьем лице, так как эта история типичная и может случиться с любым конструктором, который до этого с промышленностью никогда не сталкивался. Всё было в диковинку.
Посмотрели производственники на опытную конструкцию со всех сторон, развинтили её на части и огорчённо вздохнули:
— Мы такой аппарат сделать не можем.
— Как так? — удивился автор. — У нас его в мастерской сделали. А вы же завод.
— В том-то и дело, что мы завод, поэтому сделать не можем.
— Что же, оборудование у вас неподходящее или специалистов мало?
— Всё у нас есть, — говорят на заводе. — И станки-автоматы, и прессы, и наилучшие токарные, фрезерные, шлифовальные, строгальные станки. Люди у нас замечательные, многие из них нормы выполняют на двести процентов. Специалисты прекрасные, знают своё дело в совершенстве. Но таких аппаратов, как ваш, мы можем сделать штук десять в месяц. Устраивает?
— Да вы смеётесь? А как же сделать, чтобы вы смогли выпускать этот аппарат в достаточном количестве?
— Единственный выход — переделать его для нашего массового производства. Только вы должны помогать нам, так как аппаратов подобного типа мы никогда не делали. Мало ли капризов встретится.
Это было второе рождение радиостанции. Все детали переделывались, и вся конструкция переводилась на язык больших чисел.
Каждый лишний угольник для крепления деталей в аппарате казался главному конструктору личным оскорблением. И когда автору приходилось его уговаривать, чтобы он оставил “вот этот простой, маленький угольничек”, потому что вдруг в процессе производства придётся закрепить какую-нибудь новую детальку, конструктор грозно вынимал из стола полуметровую логарифмическую линейку, быстро скользил движком и убедительно доказывал:
— Этот “угольничек” потребует столько-то рабочих часов, столько-то килограммов металла. Месячный выпуск может сократиться. А кроме того, надо подумать об экономии. Радиостанция очень дорога.
Приходилось вздыхать и соглашаться. Но споры на том не закончились. У заводских инженеров появились сомнения в прочности конструкции. Несомненно, что радиоаппарат должен быть абсолютно надёжным. С этим нельзя не согласиться. Он не должен портиться от толчков и ударов. Сброшенный, примерно, с высоты одного метра, он обязан нормально работать. Ведь маленькая радиостанция — боевое оружие, как и винтовка, а винтовка никогда не отказывает, как бы её ни бросали. Вот такой должна быть радиостанция. Это мы очень хорошо знали в лаборатории и к этому стремились, когда проектировали конструкцию переносного радиоаппарата.
Какими же путями можно решить задачу надёжности и прочности? Ничего особенно трудного как будто бы здесь нет. Можно создать целиком литую конструкцию необычайной прочности. Даже если наступить на коробку такой радиостанции, с ней ничего не сделается. Есть и другой путь: сделать сварную железную конструкцию. Получается очень прочный каркас. Всё это мы тоже знали.
