Михаил Васильевич считал, что пора уже применять в радиоконструкциях новые изоляционные материалы, и, по его мнению, “молодой человек” просто не имел права мириться с устаревшей техникой. Когда я пытался возразить академику и стал ссылаться на то, что керамические катушки пока ещё делаются в лаборатории, а радиопромышленность не сможет выпускать радиостанции, рассчитывая на лабораторное производство, Михаил Васильевич сказал:
— А кто же должен двигать технику? Поставьте в образец аппарата настоящие материалы, и вы увидите, что назад к эбониту возврата быть не может.
Это увидели, причём довольно скоро, не только молодой конструктор, но и работники завода, где были заказаны новые радиостанции. Сначала катушки делались в Ленинграде. Маленькая лаборатория расширялась, потому что радиозаводам требовались новые материалы. Затем керамические детали стали производить сами заводы, в специальных цехах. Они начали обеспечивать новым изоляционным материалом все виды радиопродукции.
В другой раз Михаил Васильевич вызвал меня к себе в кабинет и, хитро улыбаясь, стал что-то доставать из бумажника.
— Что вы скажете в своё оправдание? — сказал он, протягивая тонкую металлическую пластинку, похожую на потемневшую жесть.
Рассматривая пластику, я догадался, что это новый магнитный материал, который называется “пермаллой”. В то время об этом сплаве, позволяющем в несколько раз уменьшить размеры трансформаторов и делать их более лёгкими, радиоинженеры знали только понаслышке.
— Так что же вы скажете? — снова повторил свой вопрос Михаил Васильевич и радостно зашагал по кабинету. — Никаких оправданий! — поднял он руку, заметив, что я действительно хочу оправдаться.
Я почувствовал, что Михаил Васильевич сейчас спросит, почему до сих пор в маленьких радиостанциях связисту приходится таскать чуть ли не килограммы железа, из которого собраны сердечники трансформаторов, и почему такой чудесный материал с большой магнитной проницаемостью, как пермаллой, выпал из поля зрения конструктора. Но ведь новый сплав в то время делался в маленьких тиглях, чуть ли не в пробирках. Рано было ещё мечтать о пермаллое.
— Сейчас же поезжайте к ним в лабораторию, — сказал академик. — Достаньте пермаллой хоть на один трансформатор. Сделайте его, проверьте и поставьте в образец радиостанции. Узнайте производственные возможности лаборатории. Надо оформить заказ, поддержать молодых исследователей. Я слыхал, что у них есть ещё новые магнитные материалы.
С тех пор прошло много времени. Радиотехника (особенно высоких частот) уже не могла довольствоваться эбонитом, который навсегда был изгнан Михаилом Васильевичем из радиоаппаратуры. Сейчас даже радиолюбитель постесняется применить эбонит в какой-нибудь конструкции передатчика или приёмника, где требуется высокая устойчивость частоты. Есть уже маленькие трансформаторы, не больше грецкого ореха, которые работают лучше старых, весом в полкилограмма.
Помню, сколько печальных разочарований принесли нам первые образцы радиодеталей из нового изоляционного материала, так называемого полистирола. Его электрические свойства были замечательны. Это прозрачный, тогда ещё жёлтый, материал давал минимальные потери, то есть если из него делать катушки в радиостанциях, то приёмник становится чувствительнее, да и передатчик работает лучше, не теряется энергия в самом материале катушек.
Но радость наша была преждевременна. Катушки вдруг ни с того ни с сего трескались, не выдерживали жары и мороза. Волна радиостанции, где стояли катушки из полистирола, оказывалась непостоянной. Короче говоря, эбонит мог всё ещё спорить с новым материалом.
В науке не бывает случайностей. Только упорная и планомерная работа могла привести к желанным результатам. Много лет подряд исследовали свойства полистирола и других радиоматериалов инженеры из ленинградской лаборатории. На заводах и в исследовательских институтах учёные испытывали новые радиоматериалы, керамику, разные пластмассы, добиваясь их прочности, стойкости при разных температурах, простоты технологии и дешевизны. Без этого нельзя было рассчитывать на массовый выпуск радиоаппаратов.
Мне уже не пришлось воспользоваться новыми стойкими пластмассами в своих конструкциях, но зато они вошли как “действующие лица” в повести “Аппарат СЛ-1” и “Осколок солнца”. Этим я хочу ещё раз подчеркнуть, как много мне дало познание техники “изнутри” для дальнейшего творчества.
Однако вернёмся к тому времени, когда мою конструкцию привезли на завод. Ну, как будто бы самое страшное осталось позади. Испытания закончены. Изучены капризы радиоволн, выяснены и устранены разные болезни аппаратов. Радиостанция проверена в полевых условиях. Что ещё нужно? Теперь аппарат можно сдать на завод для массового производства и приниматься за новую работу.
Но не тут-то было. Самое трудное оказалось впереди. Это массовый выпуск. Без конструктора — автора первого образца заводу нельзя обойтись. Начинается новая работа. Всё остальное было только вступлением. Аппарат рождается заново.
