– Иметь возможность говорить с человеком, который тебя понимает.
– Правда? – удивляется ведущий.
– У вас есть такой человек?
– Да… Пожалуй, да.
– Тогда вам очень повезло.
Я останавливаю видео, всматриваюсь в грустные и умные глаза Пенни – я таких не видела ни разу до этого интервью, хотя просмотрела все ее фильмы и театральные постановки. Выключаю экран.
Обращаю внимание на старый айфон Пенни, который когда-то мне вернул Крег.
На заставке, как и прежде, пользователя встречает цветок, похожий на розу, истекающий кровью. Раньше я не замечала в этом скрытого символизма. В телефоне Пенни все обычно, не считая нескольких сотен номеров знаменитых людей. Я просматриваю последние сообщения, заметки, фотографии и пытаюсь залезть в профиль в соцсети, но не удается – новый пароль мне до сих пор неизвестен. Около часа лениво ковыряюсь в приложениях, а потом брожу по дому.
Я просматриваю все еще раз. Медленно и вдумчиво. Черновики. В первый раз я не обратила на них внимания. Пенни не раз пыталась писать письма, которые так и не отправила. Большинство из них толком не начинались, но последнее, адресованное Итану, оказалось понятнее любого отправленного:
Сообщение резко обрывается, останавливается и мое дыхание. Перед глазами снова проносится монета, подброшенная в воздух. Теперь я знаю, почему так важно, какой стороной она упадет на большую ладонь.
Мне удается заснуть только под утро, на пару часов у телевизора в гостиной. События того вечера то и дело вспыхивают перед глазами. Просыпаюсь рывком. В дверь неистово колотят – сердце подпрыгивает к горлу.
– Наконец-то, – выдыхает Кара, когда я открываю двери.
Поначалу я не узнаю́ ее. Впервые вижу на ней обычные джинсы и футболку, раньше она предпочитала нечто более стильное и деловое. Волосы небрежно собраны в хвост. Теперь она выглядит почти моей ровесницей.
– Я никуда не поеду, не проси, – бурчу я, захлопывая дверь.
Кара идет в гостиную, я обессиленно ползу за ней.
– Ты одна? – интересуется она, оглядываясь.
– Всегда одна.
– Хорошо. Я ненадолго. Но это важно.
Ее взволнованный вид пугает.
– Присядь.
Я усаживаюсь на диван, она устраивается напротив. Повисает долгая напряженная тишина. Кара собирается с силами, чтобы начать разговор.
– Пенни, я… ухожу. Я больше не буду твоим личным ассистентом и не буду работать на Элайзу.
Она внимательно следит за моей реакцией, но слова доходят медленно, поэтому кажется, что я принимаю новость спокойно.
– Скорее всего, – продолжает Кара, – она все расскажет, но, как обычно, утаит самое важное, а я хочу, чтобы ты знала правду. – Она сглатывает и потирает колено. – Твои родители пытаются… Я подслушала, как Элайза говорила, что они хотят оформить консерваторство. Это…
– Я знаю, что это, – перебиваю я.
Какая бы каша ни творилась в голове, знания, полученные когда-то в колледже, прочно в ней засели. Обычно консерваторство оформляется над физически или психически недееспособными людьми, и если эти люди обладают финансами, то они переходят в распоряжение консерватора, как и личная жизнь подопечного. При определенном, особенно удачном раскладе Лили и Стенли окончательно запрут меня в клетку, еще более тесную, чем та, в которой я нахожусь.
– Они хотят доказать, что ты не способна самостоятельно принимать решения и отвечать за свою жизнь. Что ты пыталась покончить с собой в той аварии. – Кара поджимает губы. – Если им удастся, они станут официально распоряжаться не только твоими счетами, но и жизнью.
– Зачем им это?
Изо рта Кары вырывается безрадостный смешок, она будто бы говорит: «С чего же начать?»
