– А как же Кара?
– Что с ней?
– Она не связывалась со мной уже несколько дней. На нее это не похоже.
– Я ее уволила.
– Уволили?
– Ты многого не знаешь, она была никудышным работником.
– Она помогала мне, вы же пытаетесь меня похоронить. – Я подаюсь вперед. – Вы знали, что Пенни не случайно попала в аварию, знали, что с ней сделал Далтон, знали, что она сходила с ума от всего, что вы на нее взвалили, знали, что она ненавидела вспышки камер, но все равно толкали под них.
На миг в ее лице что-то меняется.
– Это делала не я, вернее, не только я, – признается она. – Все началось со Стенли и Лили Прайс. С амбиций людей, которые так и не добились того, о чем мечтали. Тебе или, как ты говоришь, Пенни это хорошо известно.
– Элайза, вы… Я ведь не прошу вас быть опытным агентом, или дальновидным начальником, или светской дамой – просто будьте хорошим человеком.
– Пенни, я не хороший человек! Я слишком умна для этого. Хорошими становятся только глупцы, чтобы подстраховаться.
– До добра вас это не доведет.
– Я никогда в жизни не достигла бы того, что имею, если бы руководствовалась тем, что думают, говорят и делают другие люди.
– Тогда и мне не стоит, верно?
Она вздыхает и прикрывает глаза на несколько секунд.
– Пенни, после того, что ты натворила, после глупой и отчаянной попытки самоубийства, ты собственными руками все испортила. И это позволило Стену и Лили законно распоряжаться важными аспектами твоей жизни: тебе нельзя управлять машиной, тратить деньги, самостоятельно выбирать роли и подписывать контракты. Если у тебя и есть враги, то это не я.
Я молча смотрю на нее, обдумывая ее слова.
– Родители распоряжаются твоими финансами, бросая тебе жалкие подачки. Как бы ты ни хотела уйти, они этого не позволят. Они зарабатывают на тебе с рождения и продолжат это делать – со мной или без меня. Так что выбор у тебя невелик, но он все же есть.
Она поднимается и поправляет жакет. Лицо становится неподвижным, неживым, застывшим – как маска. Иногда люди похожи на вещи, причем довольно уродливые, а люди с уровнем эмпатии как у зубочистки вообще пугающее зрелище.
– Существует всего два варианта того, как будут развиваться события. В первом: я даю тебе выходные, после которых ты приходишь в себя и возвращаешься к работе.
– А второй?
– Я прощаюсь с тобой, а ты – с блестящей карьерой и контрактом на четырнадцать миллионов, а заодно с этим прекрасным домом и всеми деньгами, что есть у тебя и твоих родителей, ведь неустойки будут огромными. Скажу сразу, второй вариант я не советую. Попрощаешься со мной – и тебе придется оставить позади не только славу и деньги, но и любовь собственных родителей, потому что без поступления на их счета она быстро завянет.
Она резко хватает сумочку со столика и вешает на плечо. Стук шпилек слышится до тех пор, пока она не покидает дом. Звук отдается в голове, бесповоротно разрушая представление о блестящей жизни Пенни Прайс.
– Это было жестко, – признает Кара, останавливаясь в проходе. – Что будешь делать?
Я поднимаю на нее глаза:
– Она не учла самого главного – третьего варианта.
Кара вскидывает брови, а я продолжаю:
– Сделаешь для меня последнее одолжение?
«Под моим началом работают сотни агентов, пиарщиков и личных ассистентов. Как только никому не известный актер начинает сотрудничать со мной и моей командой, его карьера расцветает буйным цветом. Но со мной непросто, я никогда не утверждала обратного, ведь мой главный секрет успеха – безусловное повиновение. Поначалу это многих смущает – человеческая природа такова, что иногда хочется дать слабину: не пойти на пробежку, встать на час позже, съесть лишний бургер, пропустить репетицию. Это вопросы дисциплины, которую сложно привить, но, если получается, успех не заставляет себя ждать, и на него никто не жалуется».
