– Быть другом – это последнее, кем мне хочется быть для тебя. Все это время я чувствовал, что мое лицо, руки, ноги принадлежат мне, но не сердце, не сам я, ведь это принадлежало тебе. Ты унесла все с собой, сбежав в тот вечер. Я даже не понял, когда так сильно привязался к тебе. Может, за те месяцы, что мы работали вместе. Каждый день ты приходила сюда, говорила лишь о том, что хочешь уйти, и я понимал: мне нечего предложить тебе, чтобы ты захотела остаться. Ты так вела себя, что скрывать и давить чувства к тебе оказалось единственным верным решением, но не в параллельной вселенной. Там мне это давалось особенно тяжело, я днями спорил и торговался с собой и все же признал, что нет никого дороже тебя, когда ты ушла…
Если бы я только знал в тот вечер, что ты не вернешься, я постарался бы запечатлеть твое лицо в памяти, запомнить твой голос и все, связанное с тобой. Если бы я знал, что ты чувствуешь ко мне хоть что-то, я не позволил бы тебе уйти. Если бы я знал, что целую тебя в последний раз, я не остановился бы…
– Ты сказал, что не должен.
– Потому что решил, что ты этого не хотела.
– Но я хотела.
– Ты не сказала об этом.
– Сказала! – вырывается у меня. – Просто не вслух.
– Ты не представляешь, как я жил все это время.
– Представляю. Я жила так же.
– Хорошо. Я хотел, чтобы ты тоже это почувствовала, раз уж между нами все по-честному.
К глазам подкатывают слезы, я громко вбираю в себя воздух. Он поднимается на ноги, погружается в раздумья, а потом выдает:
– Раньше я думал, что влюблен в тебя. Но это неправда, – качает головой он. – Правда в том, что я люблю тебя, Пеони Прайс. Я говорю это, чтобы окончательно избежать недосказанности, если ты вдруг не поняла. Я много думал об этом, многое переосмыслил и пришел к важному выводу: мне будет тяжело, если ты захочешь уйти, но я все равно буду счастлив – лишь расстроен, что не разделю это счастье с тобой…
Я прочищаю горло.
– Ты… ты отвратительный человек, Крег Гилкрест.
– Я это знаю.
Мотаю головой.
– Нет, Крег, ты очень хороший человек. Я говорю это, потому что чувствую себя так, будто внутри ожог четвертой степени.
– Я знаю.
– Я покончила с собой, чтобы вернуться сюда, в мир, где мое имя ни о чем не говорит. Я превратила в лепешку совершенное тело и лицо, чтобы сменить его на эти. Я отказалась от денег и славы, чтобы снова увидеть родителей, Энн и Мелани. И тебя. Я не знала, сработает ли, но знала, что не смогу без вас. Ни в том мире, ни в этом.
– Знаю.
– Ты сказал, что я должна сама во всем разобраться. Я все еще работаю над этим, но самый важный выбор сделала. Я так долго выбирала учебу, стремление к деньгам, карьерные амбиции, общественное мнение, семью, Итана. Даже тебя. Но этого было недостаточно. И наконец, после стольких лет, я осмелилась выбрать то, что не выбирала никогда, – я выбрала себя.
– Знаю. Я долго ждал этого и рад это слышать.
Я быстро сокращаю дистанцию между нами, резко притягиваю его к себе и впиваюсь в губы. Внутри все вспыхивает праздничным салютом, когда он отвечает на поцелуй. Он берет мое лицо в руки, нежно поглаживая по щекам. Потом его рука скользит к талии, он сжимает футболку на спине, как в тот раз, когда мы поцеловались впервые. Улыбаюсь сквозь поцелуй и, упершись ладонью ему в грудь, легонько отталкиваю от себя.
– Удивлен, мистер Умный Умник?
Он закусывает губу и почесывает макушку.
– Не то слово.
– Теперь ты, как порядочный калифорниец и дипломированный финансист, обязан предложить мне эксклюзивные отношения.
– Ничего себе, какие термины, – удивляется он. – Кажется, твое обучение в колледже не прошло зря.
– Это не имеет к нему отношения.
– Что ж… – выдыхает он, сжимает и разжимает кулаки, словно готовится прыгнуть с трамплина в воду. – Пеони Прайс, я предлагаю тебе самые что ни на есть эксклюзивные отношения.
– В это предложение входит бесплатный капучино? – интересуюсь я как заправский предприниматель.
– Да, но в ограниченных количествах. Чрезмерное употребление кофе и продуктов, содержащих лактозу, вредит здоровью.
– Ты не говорил, что придется встречаться еще и с Кевином.
– Видишь, как дипломированный финансист, я делаю тебе по-настоящему выгодное предложение: два по цене одного.
Он возвращается за стойку, а я усаживаюсь на высокий барный стул.
– Ладно, но только если ты будешь петь мне серенады.
– Из нас двоих у тебя это лучше получается.
– Ты же понимаешь, что обрекаешь себя на вечное прослушивание одной-единственной песни Бритни Спирс.
– Думаю, с этим я смирюсь, – усмехается он. – Так как тебе помочь?
Я теряюсь. Он кивает на надпись на моей футболке: Wubba lubba dub dub.
– А это… – протягиваю я и пытаюсь прочитать, словно не знаю, что там написано. – Ты знаешь язык Птичьей личности?[92]
– А то!
Крег смотрит на меня. Я пожимаю плечами. Он простил и принял меня. Разве я могу просить большего?
