– Я со вчерашнего вечера не могу ему дозвониться.
– Он не здесь? Не с тобой? – Ее брови обеспокоенно сдвигаются.
– Я же говорю…
Она тихо произносит ругательство, качая головой. Судя по лицу, дело плохо.
– Что-то случилось?
– Кто знает…
– Но…
– Даже если так, он будет отвечать за это сам.
Я не решаюсь расспрашивать дальше, а Кара не собирается рассказывать больше. Она бросает взгляд на экран телефона, который выуживает из кармана брюк.
– Через два часа вы должны быть в студии для фотосессии Entertainment Weekly. Боб тебя отвезет. Встретимся там, у меня есть дела, которые нужно уладить до обеда…
– А как же Итан?
– Он не твоя забота.
Ее уход сопровождается звонком телефона.
Как это не моя забота? Итан – мой парень, как бы безумно это ни звучало, и я не оставлю его в беде. Не задумываясь, запихиваю в себя еще один тост (Я ведь обещала себе! Но углеводы помогают думать!) и набираю Итана. С каждым гудком сердце падает все ниже. Противный автоответчик снова заводит шарманку, и я скидываю звонок.
Поднимаюсь в гардеробную и на этот раз выбираю более удобную одежду: белую оверсайз-рубашку Burberry, светло-голубые укороченные джинсы Levi’s и черно-белые кеды Vans. Перед выходом оглядываю себя в зеркале – так получше. Пусть это не совсем Пеони, но сегодня я точно больше Пеони, чем была вчера.
Став знаменитостью, Итан Хоуп не обзавелся домом в Беверли-Хиллз, Брентвуде или Бель-Эйр, как принято у голливудских звезд. Он выбрал непопулярный для жизни Даунтаун с магазинами, отелями, музеями, театрами и офисами крупных мировых корпораций. На первый взгляд Даунтаун – типичный центр города, однако он не так прост, как кажется. Квартал полон контрастов и противоречий. Это и Файненшл-дистрикт, выровненный как по линейке, где солнечные лучи отражаются от зеркальных небоскребов – мечта перфекциониста; и Фэшен-дистрикт, преимущественно одноэтажный и блеклый – вселенная манекенов в китайских тряпках; и Литтл-Токио, где вывески похожи на кляксы и едва понятны. Чуждый мне Литтл-Токио плавно перетекает в буйство цвета и самовыражения Артс-дистрикта. Он, в свою очередь, граничит с менее приятным палаточным Скид-роу, куда никто в здравом уме не отправится без пушки. В общем, Даунтаун непредсказуемый и разношерстный, полный очевидных достоинств и не менее очевидных недостатков. Как и Итан.
Итан проживает в центре Юг-парка – новом и быстро развивающемся районе Даунтауна, застроенном комфортабельными жилыми комплексами с полным спектром услуг: бассейнами, спортивными залами, зелеными двориками на крыше и даже посадочными площадками для вертолетов.
В светлом вестибюле, отделанном белым мрамором, за массивной стойкой, сидит консьерж. Он лысый и одет в черное, только ромбики, вышитые на галстуке темно-серыми нитями, переливаются на свету.
– Доброе утро, мисс Прайс. Мистер Хоуп знает о вашем визите?
Сперва я торопею оттого, что буквально каждый знает мое имя, в то время как я не знаю никого.
– Нет. Он не в курсе, хочу сделать ему сюрприз. – Я растягиваю рот в улыбке, пытаясь предстать утонченной и обворожительной, хотя чувствую себя нелепо, как Бриджит Джонс в костюме зайки.
– Извините за грубость, однако, когда я видел мистера Хоупа последний раз, он сказал, что открутит голову тому, кто так скажет.
– Ничего страшного, она мне все равно не очень дорога.
– Все же давайте я предупрежу.
Я хмыкаю, мол, делайте как хотите, только быстрее. Он звонит, прижимая пластиковую трубку к оттопыренному уху.
– Не отвечает.
– Значит, придется рискнуть, – подытоживаю я и иду к лифтам, пока он не предложил позвонить еще раз или подняться вместе.
«125E. 125E. 125E», – повторяю про себя номер квартиры. Второй день подряд память ни к черту.
Стены в зоне ожидания лифтов обиты деревянными панелями цвета карамели. Сейчас я убила бы за капучино с соленой карамелью, но вместо этого запрыгиваю в натертую до блеска алюминиевую кабину и тыкаю в сенсорную панель, выбирая последний этаж. Лифт плавно трогается, быстро доставляя к месту назначения. В коридоре мраморные полы, как и в вестибюле, отражают все вокруг. Дверь в квартиру 125Е приоткрыта.
Прислушиваюсь.
Тихо.
Боязливо засовываю голову в щель и, убедившись в относительной безопасности, толкаю массивную дверь.
– Итан…
Может, Боб что-то напутал.
Может, это не та квартира? В любом случае бардак тут знатный. На одной из белых стен красуется желтое пятно, словно кто-то метнул в нее мультяшного цыпленка. На полу валяется разбитая бутылка, чуть поодаль – осколки с черной этикеткой, благодаря которой становится очевидно, что когда-то эта бутылка была наполнена виски Jack Daniels.
На полу, как мертвые солдаты на поле боя, покоятся обломки мебели и мусор – теперь трудно разобрать, что есть что: журнальный столик, кресло, подушка, торшер, картины, битая посуда – полный хаос.
