Параллельная вселенная Пеони Прайс полностью

Однако жадные руки хозяина, дотянувшиеся до всего, что можно поднять, не испортили окна в пол и великолепный вид на центр Юг-парка. Здесь, наверху, суета города становится такой далекой, люди такими мелкими, а небо таким близким: подними руку – и дотянешься до облаков, которые сегодня светятся изнутри. Разве можно быть несчастным, когда из твоего окна открывается такой вид?

В тишине раздается приглушенное полукряхтенье-полумычание. Я не сразу распознаю источник звука. Замечаю торчащие из-за дивана ноги. К счастью, нахожу за ним не только конечности, но и все тело Итана Хоупа, погруженное в беспробудный сон и облаченное в мятую рубашку и вчерашние джинсы. Рядом стоит пепельница, под завязку наполненная окурками с жеваным фильтром.

Я склоняюсь над Итаном, прислоняю ухо к груди – дышит. Однако пахнет от него не лучшим образом: табаком, перегаром и несвежей одеждой – к горлу подкатывают съеденные тосты.

«Он отказался провести время со мной, чтобы напиться», – проскакивает противная мысль в голове. Он променял меня на алкоголь и ни разу обо мне не вспомнил, хотя я думала о нем весь день. Гнев закипает во мне со страшной силой. Я отвешиваю ему крепкую пощечину, после чего он приходит в себя, морщится, корчит гримасу и надавливает на лоб ладонью, на которой запеклась кровь.

– Полегче, привидение, мозг и так закипает.

– Не сомневаюсь, – язвлю я и сажусь на синий бархатный диван – единственный яркий предмет мебели в комнате.

Он открывает глаза и садится, опираясь спиной на кресло.

– Как видишь, я не привидение, – отмечаю я холодно.

– Я не ждал, что придешь ты. – Становится вдвойне неприятно оттого, как он делает акцент на слове «ты». – Мой новый ассистент – Каспер, вот я и называю его привидением, – добавляет он спокойно, будто ничего из ряда вон не случилось, будто он не устроил погром и не напился в стельку прошлым вечером.

– Наверняка он оставил тебе сотню сообщений.

– Черт с ним, это ведь его работа – беспокоиться обо мне, верно?

– Это прежде всего твоя работа – беспокоиться о себе.

– Тебя Элайза прислала? – мрачно интересуется он.

– Нет, я сама себя прислала, – заявляю я, складывая руки на груди.

Он хмыкает:

– Тогда поздравляю, тебе удалось меня удивить с самого утра.

– Время уже к обеду, – язвлю я и спокойнее спрашиваю: – Как ты?

– Томлюсь в тленной оболочке, подверженной угасанию и неминуемой смерти, – отвечает он так, будто зачитывает из старинного фолианта пьесу Шекспира.

– Это ты перевернул все вверх дном?

– Не хотелось бы хвастаться.

Я обвожу взглядом разбросанные вещи: от кресла оторван подлокотник, подушка распорота по одному из краев, стеклянная столешница кофейного столика треснула – похоже, предметы кидали с особым остервенением и не единожды. Тут и правда происходило нешуточное побоище: не на жизнь, а на смерть.

– Что случилось?

– Я отмечал. Могу себе позволить. – Он пытается встать с пола, но, едва приподнявшись, валится обратно.

– Что именно?

– Есть важный повод, – хрипит он и на этот раз не без усилий, но встает.

– Какой же?

– Смерть моего отца.

Я замираю, и сердце падает в район желудка. Понимаю, что для таких случаев есть определенные слова, но никак не соображу какие. Неуместные фразы появляются в черепушке, но тут же вылетают оттуда и безвозвратно рассеиваются в воздухе. Итан задерживает на мне усталый, потухший взгляд, смотрит так, словно говорит: «Ты ничего не понимаешь», – и скрывается за дверью.

По утрам информация добирается до мозга преступно медленно. Осознав серьезность случившегося, я вскакиваю и следую за ним. Почему он не сказал мне? Или Каре? Или Элайзе? Почему не отменил или хотя бы не приостановил съемки? Разве ему не нужна передышка? Вопросов больше, чем ответов.

Может, потому, что он мне не доверяет?

Если уж на то пошло, то не доверяет он Пенни.

Разве теперь это не одно и то же?

В спальне Итана темно, несмотря на белые стены и мебель в светлых тонах. Окна закрыты плотными темно-серыми шторами, не пропускающими солнечных лучей. Интерьер, очевидно, разработан дизайнером с учетом современных тенденций: минималистичные картины без рам, подвесные прикроватные столики из дерева, обитая бархатом банкетка и королевских размеров кровать с подушками серого, белого, кремового и синего цветов – все сочетается друг с другом. Единственное, что выбивается из выхолощенного дизайна, – книги, истертые корешки которых боязливо выглядывают из-под кровати. Книжного шкафа и полок на стенах в спальне нет, будто чтение – постыдное хобби, вредная привычка, которую Итан прячет, как порножурналы или травку.

В этой спальне есть нечто необъяснимое: здесь чисто, но хочется поскорее сбежать и отмыться от грязи, почувствовать солнце на коже.

– Ты все это прочел? – спрашиваю я, кивая на книги.

– Нет, и вряд ли когда-нибудь прочту. Чтение книг – роскошь, которую я позволяю себе очень редко.

– Я не знала, что тебе нравится читать.