Согласно имеющимся сведениям, Бухарин Фрол Капитонович прибыл в Петроград из Пятигорска в 1923 году. Завёл новую трудовую книжку и в разное время работал грузчиком, чернорабочим и дворником при артелях, а затем в ЖАКТе.
Следователь отправил запрос в Северо-Кавказское УНКВД, но ответа пока не получил.
Папа с мамой ещё не вернулись с работы. Вася Панов зашёл в пустую комнату, откинул нижний край плюшевого покрывала с бахромой и вытащил из-под кровати волшебный сундучок.
Сегодня он решился.
На совещании начальник уголовного розыска поставил на вид:
— Товарищ Панов показывает пример настойчивой, целеустремлённой, но безрезультатной работы в деле поиска патронной мастерской.
И хотя о нём слова плохого не сказали, товарищ Красношеев ясно дал понять, что отдельный сотрудник полтора года работал впустую, а его деятельное бездействие покрывает начальник бригады. В то время как убийца вольготно продолжает орудовать и останавливаться не собирается.
После совещания посеревший и осунувшийся Колодей сказал Панову, что обход артелей прекращён.
Одна дверь закрылась, другая открылась.
Приказ прекращать стал для Васи указанием начинать.
Мысли эти у него крутились давно, а с убийством Бухарина отлились в чёткую форму, но сегодняшний день 25 ноября после совещания оказался решающим.
Вася раскрыл волшебный сундучок. В обратном хронологическом порядке покоились там собранные за последний год предметы, отмечающие Васины заслуги, воспоминания и чаяния. Добыча оперуполномоченного Панова.
Поверх, накрывая всё прочее, находилась аккуратно сложенная газета «Известия». Номер от 1 апреля 1933 года Вася достал у тёти Глаши. В фондах Государственной Публичной библиотеки хранилось много лишних.
Вася переложил газету на пол.
В глаза бросилась пёстрая коллекция патронов. Боеприпасы, изъятые на обысках в притонах Петроградской стороны, вовремя сдать не получилось, и Панов ссыпал их в сундучок. Так они для милицейской отчётности и канули в Лету.
Вася достал патроны. Нагановские отложил на газету, остальные бросил на пол. Стал вынимать другие сокровища. Яростную жиганскую финку, с которой ездил за грибами в Пундоловский лес подставляться под пули хулиганов. Облезлую дирижёрскую палочку. Толстую лупу. Сломанный перочинный ножик. Зажигалку, искусно выполненную в форм-факторе «Браунинга N 3». Её он повертел в руках, рассмотрел со всех сторон, усмехнулся и отложил в сторону.
С самого дна, рядом с павлиньим пером и пробочкой в золотой обёртке, он выцарапал пяток шариков от подшипника диаметром 7,144-мм.
«Они же все шведские, — опер Панов покатал их на ладони, глядя как на новое из числа хорошо забытого старого. — Они даже по химическому составу одинаковые». И тоже отложил на газету, к нагановским патронам.
Убрал невостребованные сокровища в волшебный сундучок. Задвинул сундучок под кровать и опустил край плюшевого покрывала с бахромой.
Разгладил постель.
Вася мечтательно улыбался.
1 декабря слетевший с катушек придурок застрелил из нагана первого секретаря Ленинградского обкома и горкома партии Сергея Мироновича Кирова, и на органы Внутренних дел упала тьма.
Временно безработный советский служащий Леонид Васильевич Николаев, предъявив партийный билет, зашёл в Смольный, имея при себе наган и разрешение на его ношение, подкараулил в коридоре третьего этажа товарища Кирова и выстрелил ему в затылок.
Убийцу задержали на месте преступления в шоковом состоянии и доставили в психиатрическую больницу N 2, где он пришёл в себя около девяти часов вечера.
К этому времени Центральный исполнительный комитет СССР принял постановление «О порядке ведения дел о подготовке или совершении террористических актов». Текст написал народный комиссар Внутренних дел Генрих Григорьевич Ягода и отредактировал секретарь ЦК ВКП(б) Иосиф Виссарионович Сталин.
Постановление было коротким:
