ЦИК Союза ССР постановляет:
Внести следующие изменения в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик по расследованию и рассмотрению дел о террористических организациях и террористических актах против работников советской власти:
1. Следствие по этим делам заканчивать в срок не более десяти дней.
2. Обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дела в суде.
3. Дела слушать без участия сторон.
4. Кассационного обжалования приговоров, как и подачи ходатайств о помиловании, не допускать.
5. Приговор к высшей мере наказания приводить в исполнение немедленно по вынесении приговора.
Постановление подписали председатель ЦИК Михаил Иванович Калинин и секретарь ЦИК Авель Сафронович Енукидзе.
Началась новая эпоха.
Весь декабрь сотрудники центрального аппарата Ленинградского уголовного розыска усиливали Особый отдел ОГПУ, задерживая причастных к делу Николаева. Их оказалось немало, однако обвинительное заключение получили только сам убийца и тринадцать его пособников. 29 декабря выездная сессия Военной коллегии верховного суда СССР вынесла им смертный приговор. Через час осужденных расстреляли.
Новый год оперуполномоченный Панов встретил в кругу семьи. Это было не по-комсомольски, но молодые люди проявили уважение к родителям. Зимушкин принёс ёлочку, у Пановых нашлись старорежимные украшения. Пришли папа с мамой и тётей Глашей. Осматривали трёхкомнатную квартиру. С тихим почтением, невиданным прежде, косились на Васю. Пётр Петрович накрыл шикарный стол, вероятно, до упаду загоняв домработницу по коммерческим магазинам. Недостаток конфет и пирожных с лихвой восполнил кондитерский ром, запасы которого оказались бездонными.
— А что у нас в городе за террор? — спросила компетентного человека захмелевшая тётя Глаша.
— У нас не террор, у нас антитеррор, — ответил Вася.
— Надолго?
— Мы только начали.
Тётя Глаша заахала.
Пётр Петрович спрятал ироничную улыбку.
Мама сжала папину руку.
Виолетта пристально смотрела на мужа. Она почти не пила. И не курила уже третий месяц. Это было бы вредно для ребёнка.
К трём часам засобирались. Вася проводил родню до дома.
Он брёл назад по пушистому, падающему с небес новогоднему снегу, искрящемся в свете уличных фонарей. Ленинград не спал. Советские граждане, будто в царские времена, гуляли, пели. Где-нибудь на Песках или в кварталах Петроградской стороны наверняка гужбанили и барагозили, но Васе было на них абсолютно плевать. Он шёл на Колокольную улицу, сжимая в кармане пальто наган, и подсекал по сторонам сторожким, быстрым взором.
Вася чувствовал себя не в своей тарелке. Он был лишён предрассудков, но казалось неудобным оставлять на следующий год недоделанное дело. К тому же, недоработка угрожала его семье. А всё виноваты проклятые террористы и их пособники!
Террористов измотавшийся за месяц непрерывных выездов в адреса опер Панов ненавидел всеми фибрами души и желал им смерти.
Одно успокаивало — загружена была не только Первая бригада.
В начале января он встретил в столовой Мишу Саймина. Экономический опер доклёвывал рисовую кашку. Вид у него был малость оглушённый.
— Здорово, Мишель, — Вася составил тарелки с первым и вторым к нему на стол. — Как жизнь?
— Сам знаешь, — меланхолично ответствовал Саймин. Он был рад видеть Панова, но сил реагировать не нашёл. — Ты как?
— Засучив рукава, — в тон приятелю молвил Вася.
— Занимаемся источниками финансирования террористического подполья. А, знаешь, их проще копать, чем барыг и расхитителей, — Саймин вдохновенно закатил глаза и приободрился — оседлал любимого конька. — Эта интеллигенция настолько тупая, что ничего не боится. Деньги берёт в открытую, словно так и положено. Сдаёт своих товарищей почём зря. Странные люди. Очень легко с ними работать. Даже подозрительно. Стукачей и вербовать не надо, они сами наперегонки друг на дружку кляузничают. В охотку просто. Какие-то совсем конченные дураки.
— Дураков кровью учат, — сказал опер Панов.
— Вот-вот.
— Выловим, — заверил Панов.
