Когда привели лошадей, Дара, усевшись позади Яниса и стараясь не смотреть на напуганную Лиру, которую посадил впереди себя Фрикс, почувствовала, как поселилась у неё внутри тоска, увиденная в глазах Фриды. А обернувшись, девочка заметила её саму в темноте окна: женщина стояла, подняв голову, и, казалось, глядела куда-то вдаль. Но она знала, что Дара смотрит на неё, и махнула рукой на прощанье, как будто прося не забывать её слов и своего обещания.
Медленно, будто стекающий с ложки вязкий мёд, тянулись пятые сутки пути. Из Гнезда отправились на следующий день после того, как унесли ноги. Лиру бросили у камня, как и было условлено. Та всю дорогу молчала, не плакала, не канючила, была серьёзной и слишком взрослой и только вскидывала головку наверх и прикрывала затянутые поволокой глаза, когда кто-нибудь обращался к ней с вопросом. Люди Фриды наверняка забрали её, так что Дара не слишком беспокоилась о судьбе девчонки, хотя и было жаль, что всё так обернулось. Но, как уверял Янис, все средства хороши, если хочешь избежать собственной смерти.
Поклажи набралось немного, потому лошади шли налегке. Дара сидела позади Яниса на гнедой лошаке, обхватив его руками, а Фрикс ехал впереди на мышастом, очень красивом коне. Им, как объяснил охотник, нужно было только выбраться на большую дорогу, а до неё — несколько дней пути. По большой дороге, которая тянется до самого Меркурия, ехать проще, ведь там встречаются поселения и можно будет раздобыть другой, более скоростной транспорт. На некоторых станциях бывают и торкты, которых Даре очень хотелось повидать. Как утверждал Янис, это крупные, много крупнее, быстрее и выносливее лошадей, животные с толстой кожей, мощными ногами и длинной шеей. Вывели их, по словам охотника, в Меркурии для других целей, но теперь использовали в перевозках. Как на таком усидеть, было для девочки загадкой, ведь даже на лошади её иногда болтало так, что с непривычки тошнило. Но ничего, зато она увидит город! Она, Дара с окраины мира, которая никогда и нигде не была, попадёт наконец, в живой город, где есть все чудеса техники и магии, которые люди успели наплодить к этому моменту. А там — Янис и Фрикс научат её ремеслу, она будет охотиться с ними, и ещё как! У неё отлично получится. Да и вообще, она их тоже могла поучить кое-чему, например, ориентироваться в лесу, согреваться в холод и стрелять из лука, который, к её великой радости, они подобрали с поклажей, оставленной братьями накануне.
Конечно, ещё вчера Дару грызли сомнения относительно того, захотят ли братья взять её с собой. Ведь, по сути, с их заданием она не справилась. И именно из-за неё они вообще оказались в такой ситуации, на что недвусмысленно намекнул Фрикс. Но сейчас, когда сыпал мелкий снег, когда можно было вдыхать свежий воздух и смотреть вперёд, в белоснежную даль, которой не было ни начала ни конца, стало легко на душе. И все сомнения ушли, она решила отдаться потоку событий, чтобы они принесли её туда, где ей и нужно оказаться.
А о случившемся в Имгоне лучше и не думать. Сказанное Фридой — какое это теперь имеет значение? Но всё же вопрос о том, почему братья, если они знали, какие последствия повлечёт за собой кража кристалла — а они знали, это она поняла, потому что их нисколько не удивили слова Фриды, — беспокоил девочку. Почему они взяли такой заказ? Об этом она решила спросить у Яниса позже.
Да, спросит. Ведь что она знает о них? Почти ничего.
До вечера оба брата были молчаливы. Янис часто оглядывался, значит, опасался погони. Но никто их не преследовал. А может, оба злились из-за того, что им не удалось заполучить кристалл. Ведь, как говорил Янис, теперь их репутация пострадает. Знать бы ещё, что это такое, репутация. И почему они так за неё трясутся.
Откуда ей знать что-то об их мире? Но она узнает, обязательно узнает, ведь теперь, когда она уезжает прочь от всего, что случилось, от всего, с чем она так и не смогла справиться, от воспоминаний, что по ночам душили её, и она заходилась криками во сне, пытаясь сорвать с себя этот груз, ведь теперь всё это можно будет оставить позади. И всё будет хорошо, будет по-новому. Глядя, как краснеет вечернее небо, как проскальзывают последние лучи солнца сквозь чернеющие деревья, она решила, что больше не будет думать о том, что было. Может, однажды она вернётся и узнает, жив ли Кий, и расскажет ему, как она убила Кривозубого, и пробегут они снова по лесу, слушая шум ветра. Может, однажды она придёт, чтобы отомстить чужакам за мёртвую мать, за сожжённый дом, за всех остальных и даже за Ситху. Но не сейчас. Ведь теперь впереди её ждёт так много, и разве не стоит жить, чтобы это увидеть?
