- Э-э-э... не знаю. Может, и были. Но сегодняшний же лучше, разве не так?
Хальтрекарок тяжело вздохнул.
Смертные. Они такие тупые.
- Первым, что я съел после принятия истинной формы, был вчерашний сэндвич, - терпеливо объяснил он. – Это важно. Я люблю вчерашние. Подействует только вчерашний.
- Но... ты про это ничего не сказал! – возмутилась Канерва.
Она уже пожалела, что вообще решила оказать какую-то личную услугу пациенту. Но это казалось такой малостью...
- А сама ты догадаться не могла?! – заорал Хальтрекарок. – Глупая женщина, это же очевидно!
Вот сейчас Канерва несколько обиделась. Она понимала, что Хальтрекарок не виноват, что у него проблемы с головой, но все равно было как-то неприятно получать такую реакцию на добрую услугу.
Хотя... Ну да. Конечно. Это его защитный механизм. Он ведь шизофреник. Он знает в глубине души, что никакой сэндвич ему волшебную силу не вернет, но всячески это от себя отгоняет. Сейчас вот сэндвич у него есть – и внезапно оказалось, что он должен быть вчерашним. Завтра Хальтрекарок придумает еще что-нибудь, почему именно этот бигмак не годится.
Ладно, подождем до завтра. Это недолго.
И Хальтрекарок тоже решил подождать до завтра. Он выкинул бумажку, в которую его драгоценный сэндвич был обернут, положил его на тумбочку и стал ждать. Терпеливо глядеть на него. Ждать, пока он достаточно подсохнет, слегка запылится и самую капельку зачерствеет. Когда дойдет до нужной кондиции.
Суток будет вполне достаточно. Сэндвичу не нужно портиться. Просто утратить свежесть.
- О, бигмак! – протянул руку какой-то безумец.
Хальтрекарок хотел вырвать ему глаза, но тут же одумался. Если он убьет кого-нибудь, его снова свяжут и посадят в комнату с мягкими стенами. Возможно, уже навсегда. Это будет особенно обидно сейчас, когда противоядие уже здесь, прямо в руках. Просто еще немного не дозрело.
Поэтому Хальтрекарок всего лишь оттолкнул безумца. Даже без демонической силы он был крепче большинства смертных.
- Сделай милость – уйди и сдохни где-нибудь в уголке, - попросил он.
Но и другие безумцы заинтересовались бигмаком Хальтрекарока. Они заметили, как тщательно он его стережет, и решили, что это нечто ценное. То один, то другой протягивали руки – и нарывались на зверский оскал Хальтрекарока.
- Это опять ты?! – процедил он, заметив за стеклом рожицу Фурундарока. – Ты ими управляешь?! Это слишком подло, брат! Играй честно!
Фурундарок только расхохотался. Он был несказанно счастлив.
- Не позволяйте ему съесть этот бургер! – возопил в ужасе тот безумец, что распознал в Хальтрекароке демона. – Отнимите его! Во имя всего человечества! Зло не должно восторжествовать!
- Слышал его? – пробасил из-за окна Фурундарок. – Это не я им управляю! Он сам прозрел истину!
Тяжким был этот день для Хальтрекарока. Всеми правдами и неправдами он оберегал бесценный бигмак. Сначала от безумцев, потом еще и от толстой служительницы лечебницы. Она тоже увидела сокровище Хальтрекарока и попыталась им завладеть. К счастью, не чтобы съесть, а чтобы убрать в холодильный сундук.
Но Хальтрекарок не мог такого позволить. Там сэндвич будет портиться медленнее. Он может и не стать в полной мере вчерашним.
Риск недопустим. Недопустим.
- Я съем его! – заверил Хальтрекарок, показательно откусывая крошечный кусочек салата. – Я съем его прямо сейчас!
Служительница, ворча, удалилась очищать залы от грязи. Хальтрекарок облегченно выдохнул.
Он не испытывал неприязни к свежим сэндвичам. Как и любой гхьетшедарий, он мог есть практически все. Но если откусить слишком много, противоядия может не хватить.
Это Фурундароку проще. Его любимая еда – кислое молоко. Оно жидкое. Достаточно сделать один хороший глоток, чтобы эффект ларитрина развеялся.
А сэндвич – самостоятельная единица. Неизвестно, сколько его придется съесть. Возможно, что он подействует только целиком.
- Что, все-таки не будешь есть? – спросил безумец, что коллекционировал ручки. – Может, мне отдашь?
- Пошел на хер отсюда, - отпихнул его Хальтрекарок.
- Тогда ручку. Ручка есть? Ручку дай!
Ночь стала еще тяжелее. Гхьетшедарии не нуждаются во сне, но спать могут. И сейчас Хальтрекароку хотелось забыться, дождаться завтрашнего дня в сладкой дреме.
Но он боялся, что за ночь его сэндвич украдут, испортят или искусают. Со всех сторон Хальтрекарока окружали враги.
Но он все преодолел. Все выдержал.
И вот час пробил. Он почувствовал, что сэндвич достаточно вчерашен. Сожрать его – и эффект ларитрина спадет.
Но Хальтрекарок не стал торопиться. Нет-нет, господа. Сделать это просто так, пока никто не видит – недостаточно эффектно.
Он же все-таки Темный Балаганщик! Ему нужна публика! Нужны зрители!
К тому же Фурундарок тоже должен видеть. Должен зреть, что Хальтрекароку нипочем его глупые приколы.
Но Фурундарока Хальтрекарок так и не дождался. Терпел почти два часа – но глупый маленький братишка так и не показался.
Ему даже стало обидно. Фурундарок же не может не знать, что Хальтрекарок добыл противоядие. Неужели ему не хочется посмотреть, как он освободится?
