— «Там акула-каракула распахнула злую пасть, — с подвывом продекламировала она. — Вы к акуле-каракуле не хотите ли попасть?..»
— «Прямо в пасть?» — закончил я. — А раньше чего? Стеснялась?
— Нет, — забавно сморщив нос, Настя покачала головой. — Я правда мало ем. Но сейчас… нервничаю. А когда нервничаю — всегда жру.
— Да ладно, не стоит. Нервничать.
— Думаешь?
Мне страшно нравилось наблюдать за ее лицом. Мимика — прямо театр пантомимы. За считанные секунды она превращалась из привлекательной девушки в огородное пугало, потом в смешную девчонку, в скучную взрослую тетку, в роковую красотку. В общем, не одна Настя, а добрый десяток, если не больше.
— Уверен.
Она хмыкнула, встала и пошла в туалет. А я смотрел, как струится вокруг ее ног полупрозрачный платок, хитро намотанный поверх купальника.
Когда мы в море лапали друг друга, как два озабоченных школьника, я думал, что едва выйдем из воды, сразу же потащу ее… нет, не за ближайший куст, а в гостиницу. Такого себе напредставлять успел, любой порнорежиссер сдох бы от зависти. Но вот сейчас мы сидели, разговаривали, и я понял, что не хочу торопиться.
Она сказала, что нервничает. Ну ясно, почему. У меня внутри тоже все мелко дрожало. Как в первый раз. Кажется, потом больше такого не было. И хотелось, чтобы все получилось… по-особенному. Без спешки. Со вкусом. Чтобы Милица под окном не вопила на ребенка. И не притащилась вдруг с чистыми полотенцами. Или, еще хуже, чтобы не начали ломиться в дверь Лешик и Валечка — с претензиями, что мы их не нашли и не пошли с ними обедать.
Все будет… ночью…
От одной мысли перехватило дыхание и снова затяжелело ниже пояса.
— Который час? — спросила, вернувшись, Настя.
Ого! Мы просидели, болтая обо всем на свете, больше двух часов.
— Начало третьего. Кстати, опять пролюбили машину. Надо будет завтра с утра зайти, недалеко от нас контора. А то так больше никуда не уедем. И ты не сфотографируешь Котор сверху.
— А имеет смысл сейчас в гостиницу идти? — она с сомнением выпятила губу. — Пока доползем, можно будет уже обратно собираться.
— Давай не пойдем, — с облегчением вздохнул я. — Возьмем кофе или сок — и на халявные лежаки. Посидим еще часок в тени, а потом можно и вниз. И уж точно на соседей не напоремся.
— Не, Сереж, как хочешь, а мне это не нравится, — Настя нахмурилась. — Надо что-то с этим делать.
— Послушай, — я осторожно прижал к столу кончики ее пальцев, — Это такой сорт людей, они отлипнут только в одном случае — если за что-то обидятся. Но чтобы их обидеть, нужен повод. Нет, ну правда, скажи, ты можешь человека обидеть, если он тебе ничего плохого не сделал, просто такой вот липкий? Ну и я не могу. А если будет повод — легко.
— Предлагаешь спровоцировать? Боюсь, если мы просто будем их игнорировать, этого не хватит. А если ждать повода для ссоры, так можно весь отпуск от них бегать.
— Нет, Насть, что-нибудь придумаем. Я тебе обещаю.
— Ну ладно, — она кивнула. — Раз обещаешь… А вечером что делать будем? Может, пойти куда-нибудь, где они нас точно не найдут? Хотя тут и мест-то таких нет, одна набережная.
— Ну почему же? — я достал телефон и забрался в интернет. — Тут есть приличные большие гостиницы, а в приличных больших гостиницах… вот, например, в «Паласе» ресторан и бар. Можем, в бар пойти. Вряд ли их туда занесет.
Настя
В какой-то момент я перестала сопротивляться и спорить сама с собой. Махнула рукой и отдала себя на волю течения. Сказала: пусть все идет так, как идет. Потом наверняка буду плакать. От Питера до Москвы… далеко, чего уж там. Дальше, чем кажется. Но это будет потом, а сейчас…
В какой момент все изменилось? Чем ему удалось меня зацепить?
Но так ли уж это важно — сейчас?
Мы провели на пляже весь день и ушли только около шести, когда солнце уже склонилось на закат. Это было такое томительное напряжение. Знаешь: что-то обязательно произойдет, но оттягиваешь этот момент. А внутри все мелко подрагивает. От страха. И от нетерпения.
И дело было не только в сексе. Иначе вряд ли бы мы стали чего-то ждать — к чему? Ведь могли сразу вернуться в гостиницу, еще утром. Соседи? Ну обошли бы их по дуге, захлопнули дверь перед носом, и все дела.
Нет, это было… другое. То есть и секс тоже, но…
Короче, я совсем запуталась. Обрывки мыслей скакали в голове, как взбесившиеся белки.
Мы шли с пляжа и снова держались за руки, но в этом уже был совсем другой оттенок. Как будто не переплетенные пальцы, а электрические провода под током. И разговоры — нейтральные, не о нас. Буквально — не о нас, а под поверхностью всех этих слов пряталось… «Настя плюс Сережа». И знак равенства, за которым стоял другой знак — вопроса.
Пробирались в дом, как партизаны в оккупированную деревню. Сначала посмотрели, не идут ли Лешик с Валечкой со стороны набережной, потом заглянули в сад. Сергей поднялся первым, махнул мне из окна: чисто. Я зашла на лестницу и тут же напоролась на Милицу, которая спускалась с третьего этажа. Поздоровалась — она едва кивнула в ответ.
Ну и черт с тобой, корова!
