Пожилая пара ушла, и теперь все внимание сосредоточилось на нас. Как выяснилось, это была тематическая вечеринка. Латино — моя стихия. Восемь лет занималась, и очень серьезно. На соревнования ездила, призовые места брала. Сергею, конечно, класса не хватало, но он сразу признал меня ведущей и замечательно подстраивался. Поэтому получалось у нас отлично.
Значит, и в постели все будет окей…
От этой мысли аж в жар бросило. В горле пересохло, зато в другой части тела по контрасту взмокло.
— Послушай… а может, уже стоит что-нибудь придумать? — прошептала я ему на ухо.
***
— Ты только посмотри на них, Грета, — остановившись на выходе из бара, загорелый старик в белых брюках и рубашке показал жене на пару, приковавшую к себе общее внимание.
Шатенка в облегающем черном платье, стройная и гибкая, похожая на кошку, и спортивного сложения светловолосый мужчина с бородой — они смотрелись вместе идеально и танцевали так красиво и слаженно, словно занимались этим не один год. Но помимо этого в танце было столько остро чувственного, причем еще не реализованного, что от одного взгляда на них становилось жарко.
— Да, Вольф, хороши! — кивнула Грета, поправив малиновую прядь в коротких седых волосах. — Прямо искры летят.
— Красивые, молодые. Как мы когда-то. Помнишь, как мы познакомились в «Черной лошади»?
— Что-то ты сегодня сентиментален, дорогой. Перегрелся на солнце? «Лошадь»… Я даже не помню, с кем туда пришла. Да и какая разница, если мы ушли вдвоем? И как мы там с тобой танцевали… — Грета привстала на цыпочки, чтобы получше разглядеть парочку. — Правда, красивые. Но не такие уж и молодые. Лет тридцать, пожалуй. Самый прекрасный возраст. Уже знаешь, чего хочешь, ничего не боишься, а впереди еще столько всего хорошего. Хотела б я, чтобы мне снова стало тридцать.
Грета окинула оценивающе-одобрительным взглядом бицепсы мужчины под синей рубашкой-поло, задержалась на узких бедрах и крепких ягодицах. Вольф проследил траекторию, усмехнулся и положил руку ей на плечи.
— Узнаю этот взгляд, Гретхен. Как раз в тридцать ты была без ума от задницы Рода Стюарта. Говорила, что обожаешь ту песню, помнишь? — он пропел фальшиво: — «If you want my body and you think I'm sexy»[1]… А на самом деле пялилась на его зад в блестящих обтягивающих штанах.
— Бог мой, Вольф, — расхохоталась Грета. — Ты не можешь вспомнить, что ел на завтрак, но помнишь, на чей зад я смотрела сорок лет назад. А сам тогда, как мальчишка, пускал слюни от Стефани из «Лихорадки летней ночи». Не ее ли ты представлял, когда я застукала тебя в душе за интересным занятием?
— Ну закончили-то мы его вместе, не так ли? — Вольф поцеловал жену в ухо. — И после этого у нас появилась Аннетта. Готов поспорить, если они еще не переспали, сегодня точно это сделают. Пойдем, любовь моя. Может, и у нас получится.
— А если нет, я просто почешу тебе спину.
— Тоже неплохо, — кивнул он, обнимая Грету за талию.
Часть 2
Сергей
Если бы не эти двое дружелюбных кретинов, мы бы точно никуда не пошли. И кто знает, как бы все сложилось дальше. Может быть, хорошо, и даже очень. Но определенно не так, как получилось. Возможно, их нам послали свыше. В качестве корректирующего инструмента. А может, и не только их.
Я не сразу заметил в баре вчерашнюю пару, которую видел в «Кантине». Настя, оказывается, тоже обратила на них внимание, еще раньше. Ничего удивительного, городок крохотный, а они заметно выделялись из общей массы. Я сказал, что очень круто, когда люди умеют вместе посмеяться, и друг над другом, и над собой, и она явно поняла. А вот дальше пробежало что-то такое, чего я не смог разгадать. Как будто одновременно и плюс, и минус. И поморщилась с досадой, едва заметно. Словно отгоняя эту мысль. А потом предложила потанцевать: мол, чем мы хуже? Такая вот получилась странная цепочка. От них — к нам.
Я сразу понял, в танцах мне с ней равняться нет смысла. Что я там мог после пяти лет ритмики давным-давно. Хотя и был в классе лучшим. Но двигаться свободно и держать ритм научили. Да и спорт помогал быть в тонусе. А главное — я сразу же дал ей понять, что она ведет. Это должен делать тот, у кого больше опыта и умения. Она направляла, я подстраивался, легко, без усилий, как будто заранее угадывал каждое ее движение. И не чувствовал себя ни капли задетым, что она в этом на три головы выше.
