— Вполне вероятно, что и не захочет, — согласился он. — Если честно, я бы не захотел. Во всяком случае, вот так, сразу. Может быть, потом, позже. Тогда стисни зубы, заберись в тину и жди. Если все серьезно, то рано или поздно устроится. Если нет… значит, и не надо, нужно просто перетерпеть. И вот что, Насть… Ты еще хочешь жить у моря и писать сказки? Ой, не смотри на меня так, я все помню. Если хочешь, то добрый Гена Дед Мороз тебе это устроит. На три месяца. На пробу — понравится или нет.
— Как? — глупо заморгала я. — И почему на три месяца?
— Настя, ты меня совсем не слушала? — улыбнулся Генка. — У нас дом в Болгарии, в маленьком городке на берегу моря. Аренда на пять лет. Но живем мы там только по полгода. На следующей неделе как раз уезжаем в Чехию. Пересдать его на осень и зиму нереально. Просим родственников бесплатно пожить, но мало кто хочет не в сезон. На три месяца — потому что столько там можно пробыть по шенгену или болгарской визе. Ну так что, поедешь?
Сергей
Где-то после двадцати пяти мне стало казаться, что время летит, как пришпоренное. В детстве тянулось, будто резиновое. Особенно почему-то школьная третья четверть — вообще бесконечная. Лето пробегало быстрее, но все равно было длинным-предлинным. В институте дни понеслись, один за другим, а после выпуска и вовсе помчались. Но сейчас время снова ползло раненой черепахой. Как всегда, когда чего-то очень сильно ждешь. И если б еще чего-то определенного!
Вот эта неизвестность выматывала больше всего. Хотя ясно наметил себе контрольные точки. Знать бы еще, когда именно выходит этот чертов журнал. Но на сайте было написано: «в первых числах месяца».
Утро — день — вечер — ночь…
Днем худо-бедно отвлекала работа. Но если раньше мне нравилось то, что чем занимаюсь, сейчас это напоминало жвачку, изжеванную до полной потери вкуса. Голову кое-как забивало, при этом тоска и ожидание все равно шли фоном. Фиолетово-черным. Гибралтар с Лабрадором отпустили, зато теперь саундтреком крутилась эта песня[1].
«Видно, дьявол тебя целовал…»
Хуже всего было ночью. До разговора со Славкой злость помогала не думать о Насте. Точнее, отгонять мысли о ней. Как только начало отпускать, они повадились прилетать стаями. Сон пугался и убегал. Я лежал в темноте, смотрел в потолок, а видел… все. С самого начала. С того момента, как она открыла дверь в первое утро. Сонная, растрепанная.
Вспоминал, как подхватил ее в Которе, когда поскользнулась. Как первый раз поцеловал. Ночь в “Паласе”… Да все! С первого дня до последнего. Выкручивало от желания, но оно было не того рода, что легко снимается вручную. Хотеть можно не только телом. К сожалению — или к счастью?
Утром, невыспавшийся и раздраженный, я вставал, подходил к календарю и считал, сколько дней осталось до конца месяца. Иногда, вопреки реальности, казалось, что их число не уменьшается, а увеличивается. Я понятия не имел, что будет, когда все-таки дождусь. При любом раскладе. Вот выйдет октябрьский номер журнала — и что?
Ну да, если там окажется статья, определенность появится. Но как я буду жить дальше? Выдирать, выкорчевывать мысли и воспоминания о ней. Строить еще одну Великую Китайскую стену, чтобы отгородиться от них. Собирать себя по осколкам и склеивать, как разбитую чашку.
А если нет? Если статьи не будет? Я знал только одно. Статья — это дверь. Написанная — закрытая. Даже если не о нас, а выдумка. Ненаписанная — открытая. И за ней может быть что угодно. Сначала надо было дойти до двери.
Конечно, я допускал, что это задание могли отдать и кому-то другому. Ведь наверняка есть какой-то план. Но почти не сомневался, что пойму, Настя писала или нет.
В тот день прилетела отправленная из Петроваца открытка, о которой успел забыть. Видимо, везли на улитках через Южный полюс. Хотя могла прийти уже давно, я редко заглядывал в почтовый ящик.
Вид на крепость, на обороте забавная рожица и всего три слова: «Привет из Черногории». И дата: тридцатое августа две тысячи девятнадцатого года.
Я сидел в машине, крутил открытку в руках и снова, как наяву, слышал нашу перепалку о ЦСКА и «Зените». И видел то, что было после нее. Как только не опоздал и вообще добрался без происшествий?
У себя в кабинете включил компьютер и зашел на сайт журнала.
Октябрьский номер!
Ну… момент истины!
Закрыл глаза, сделал пару глубоких вдохов. Просмотрел оглавление.
Ничего похожего.
Пролистал весь журнал до самого конца — статьи не было.
Пальцы мелко дрожали, как у алкаша. Дверь открылась — а за ней темнота. Что дальше?
Ничего, сказал холодный трезвый голос. Если не стала писать статью, значит, поняла, насколько это было бы мерзко. Но за месяц не позвонила, не написала. Видимо, ей это и не нужно.
Или думает, что не нужно мне, возразил я. Боится, что не захочу с ней разговаривать. Надеется, что позвоню сам.
Да брось, Серый. Она виновата — и ждет, что ты позвонишь? Что за хрень?
Возможно, хочет дать время успокоиться. Нам обоим. Подумать. Понять, что делать.
