Прямых рейсов из Питера в Бургас не было, а сидеть двенадцать часов в Москве совершенно не хотелось. И сама по себе такая пересадка пытка, а уж в Москве… Суета отвлекла от мыслей о Сергее, пусть на время, и я вовсе не хотела провести половину суток в мучительных рефлексиях, сопровождаемых сознанием того, что он почти рядом. Поэтому потащилась через Хельсинки — обычный питерский вариант путешествий, хотя раньше старалась таких маршрутов избегать.
И все бы ничего, но в аэропорту меня опять накрыло. Всплыло, как чуть больше недели назад сидела на пересадке в Дюссельдорфе, провалившись в черную дыру отчаяния. Сейчас оно было не таким. Не острым, а вязким и липким, как гудрон.
Ничего, говорила я себе, ничего, все пройдет. Новое место, новые впечатления…
Генка встретил меня на здоровенной красной Каравелле, вполне подходящей для долгих путешествий.
— Километров семьдесят ехать, — сказал он, чмокнув меня в щеку и закинув в багажник чемоданы. — К обеду будем. Пойдем в ресторанчик, заодно тебе все покажу.
— Послушай, а Вера… — я запнулась, думая, как лучше сформулировать. — Она ведь знает обо мне? Ну, что мы?..
— Знает, конечно, — усмехнулся Генка. — Боишься, что будет ревновать? Не думаю. Если только совсем немножко, но это на пользу. И все равно не скажет. Ни мне, ни тебе.
Вера, стильная худощавая брюнетка, приняла меня сдержанно, но никакой враждебности я не почувствовала. Показала все в доме, рассказала, как чем пользоваться, где что покупать. Ресторан, куда мы пошли обедать, был так сильно похож на «Pod lozom», что защемило в груди. Да и вообще… Царево, маленький аккуратный городок, скорее, даже поселок, ни капли не напоминал Петровац, больше окрестности Сочи, но солнце, тепло, море… И был момент, когда я испугалась, что сделала ошибку. Что вместо того чтобы успокоиться, буду мучиться еще сильнее. Но потом разговор за едой как-то отвлек, и стало легче.
После обеда мы обошли весь центр, спустились на городской пляж, выпили кофе в маленьком кафе.
— До конца сентября еще можно купаться, — сказала Вера. — Потом уже будет прохладнее.
Вечером мы долго сидели на веранде за вином с сыром, а следующим утром я проводила их и осталась одна.
Ощущения были странными. Все отличалось от того, как я себе представляла. Ну да, юг, море, солнце, работать не надо, но первую неделю чувствовала себя не в своей тарелке. Как ни крути, была в гостях в чужом доме, да еще в отсутствие хозяев. Поэтому даже в гостиную сначала почти не заходила, курсировала между своей комнатой, кухней и верандой, где под стрекотание цикад проводила долгие теплые вечера. Моря оттуда видно не было, но я довольствовалась тем, что оно в двух шагах. В гости ко мне повадился приходить соседский серый кот — тоже компания.
Потом все вошло в определенный ритм: ленивый, расслабленный. Я ходила на пляж, много гуляла, подолгу сидела в маленьких кафешках. Все действовало умиротворяюще: море, пахнущий солью и йодом ветер, короткие теплые ливни. И я уже начала думать, что действительно все пройдет и забудется, но ошиблась.
Как-то утром меня разбудил шум дождя, напомнивший о том дне, который мы провели в постели, и шаткого равновесия как не бывало. Я скучала по Сергею, с каждым днем все больше и больше. Сколько раз тянулась к телефону — позвонить или написать, но что-то останавливало. Если б он простил меня, разве не позвонил бы сам? Я представляла, как он сбрасывает мой звонок, а потом закидывает номер в черный список, и с трудом сглатывала ком в горле. Хотя… наверняка давно уже закинул.
И все-таки каждый день открывала нашу переписку в Воцапе и смотрела, когда он заходил. Потом в Контакт на его страницу. Но с конца августа там не появилось ни одной новой записи. И вдруг глаз зацепился за дату рождения.
Девятое октября… уже скоро.
И словно вспышка: я напишу и поздравлю. Нет, позвоню. И если все-таки ответит, это то, с чего можно начать разговор. Так будет легче.
Теперь мне было чего ждать. И даже если он не захочет со мной разговаривать — это, по крайней мере, определенность. И я буду знать, что попыталась.
Между тем, прошло уже три недели с моего приезда, но я так и не написала ни строчки. В голове было… сказочно пусто. Если, конечно, не считать мыслей о Сергее. Каждый день я открывала вордовский файл, а когда закрывала, в нем по-прежнему было ноль килобайт. Пыталась придумать что-то во время прогулок и на пляже, вспоминала сказки, которые сочиняли когда-то с отцом, рассматривала его отсканированные рисунки. Ничего не помогало. Муз, как мы говорили в редакции, кутил где-то с блэкджеком и шлюхами.
Наконец настало девятое октября — солнечное, теплое. А мне было так страшно, что мерзли ноги. Я брала телефон, но никак не могла решиться. Прошел обед, наступил вечер. И я поняла, что если не позвоню сегодня, не сделаю этого никогда. И буду потом жалеть. Может быть, всю жизнь.
Ну же, овца! Давай!!!
Сергей ответил не сразу, когда уже хотела нажать на отбой. И сама не узнала свой дрожащий голос.
