Туман. Тишина. Генри выплакал все свои слёзы, но так и не смог найти Роя и опустошённый, он просто сидел на земле и качался как пьяный от дикой усталости, лишь иногда издавая скрипучие стоны. Придавленный горем, он даже не сразу услышал снижающийся звук падения. Он поднял голову − гул приближался, но старый червяк даже не шелохнулся, он ждал, ему было уже всё равно. Сверху вниз сквозь густую завесу к нему приближалось какое-то тёмное тело, в его очертаниях он узнал птицу, огромную хищную птицу и вдруг испытал облегчение и завершённость: "Всё конечно". Как только дымка рассеялась, Генри сумел разглядеть её чёрные перья и острый, сверкающий, масляный клюв, а подняв свой измучанный взгляд, ощутил непонятное чувство испуга, помноженного на восторг, в сумме с необъяснимой надеждой, ведь птица, которая вот-вот лишит его жизни сурово смотрела на жертву в упор, но такими родными, такими любимыми Генри глазами… Глазами его сына.
— ААА! − кричал Рой и пытался хоть что-нибудь сделать, но аппарат словно упрямился, не поддавался. Заваленный на бок он быстро терял высоту. Перед взором мелькали картинки размазанных по лесу звёзд и деревьев, ползущих по небу. В ушах шумел ветер и грохотал пульс, но как будто бы было ещё кое-что. Лёгкий шелест? Земля приближается. Трепет? Чёрт, что это? Плеск? Рой отбросил верёвки, прислушался и оглянулся − в крыле дельтаплана зияла дыра. Знать, дубовый листочек не выдержал силы течения этой воздушной реки. Вырванный лоскуток колыхался свободно и весело, точно был рад. Рой смотрел на него улыбаясь: "Резвишься?". Когда голова закружилась и бьющий в лицо поток тёплого воздуха более не позволял сделать вдох, он зажмурился, сжался и в дребезги врезался в толщу земли, от которой упорно бежал. Для которой и был создан.
— ААА! − Генри вздрогнул, разбуженный страшным кошмаром и пару минут приходил в себя, сидя среди листопада, который он, резко вскочив поднял сам.
— Это сон… Фух.
Он часто дышал и держался за сердце.
— Всего лишь сон. Фух… Слава Богу.
Но чтоб до конца убедиться, решил заглянуть к сыну в комнату, и не застав его похолодел. А когда отодвинул листок и увидел тоннель его в миг охватил дикий ужас, сумевший из сна просочиться в реальность. Теперь он стоял перед этим отверстием − на краю пропасти и выбирал себе один из двух путей. Первый конечно ведёт его к радости и облегчению, ведь он опять найдёт сына живым целым и невредимым, на той же полянке, где несколько дней назад, вот он, считающий звёзды, мечтательный мой хулиган. А второй − путь печали и горечи, он по нему словно пленный пройдёт в кандалах своих страхов и станет ему приговором пожизненная боль потери.
— Погас.
— Тьфу ты, мне показалось пегас.
— Он погас? Я не вижу его!
Фрай разглядывал шлейф перламутровых искр, спускающихся мелкой пылью на фоне стеклянного чёрного неба, стараясь по ним просчитать траекторию − как летел и где лежит.
— Идиот.
— Всё должно было быть хорошо…
— Да откуда тебе вообще знать, как должно быть?
Он шёл и размахивал палкой налево — направо, сбивая траву, расчищая себе путь и длинным плащом волочились за ним два крыла.
— Взял убил червяка.
— А-ха-ха!
— Я тебе поражаюсь…
— Пэркеее?
— Ну, зато теперь точно не зря жил, а то как боялся.
— Ха-ха-ха-ха!
— Фрай, ещё пару дней есть, давай, может, ещё кого шлёпнем?
— Ха-хааа… Ор!
— Должно было быть хорошо…
Пробираясь вперёд сквозь неоновые облака, он почти не надеялся, что найдёт друга живым, от того лупил палкой наотмашь сильней и сильней, ощущая, как между глазами и носом внутри головы собираются слёзы.
"Уже решено или нет?" Генри не торопился. "А если Рой прав, и мы сами решаем куда повернуть?". Два невидимых шарика тонких и хрупких как мыльные пузырьки плавно летели над ним − два события были готовы исполниться и не исполниться, вовсе не определяя себя как хорошее или плохое, тяжёлое — лёгкое, светлое — тёмное… им всё равно. Они просто события. Их вероятность равна. "Тогда что я могу сделать здесь и сейчас, чтобы выбраться в том варианте реальности, где мой сын жив?".
Фрай с обидой смотрел на далёкие звезды сквозь дырку в зелёном крыле дельтаплана, касался запутанных строп, гладил, шмыгая носом холодные стебли каркаса и будто был занят, но все его мысли магнитом тянуло туда, где лежало израненное и присыпанное землёй тело. Держа его боковым зрением, он почему-то боялся открыто и прямо взглянуть и оттягивал этот момент. Всё двоилось от слёз. Неожиданно яркий свет вспыхнул и снова погас. "Хо!" − вдохнул мотылёк и протёр кулаками глаза, и застыл не дыша, не сводя с Роя мокрого взгляда. И снова короткая вспышка. Он выдохнул: "Ооох…" и немедленно бросился к телу. "Живой?". Свет моргал точно в лампочке, что вот-вот перегорит. Фрай кружил вокруг, бережно встряхивал землю и часто дышал, а затем поднял на руки и побежал к одинокому дубу с клокочущей в сердце надеждой.
Один пузырь лопнул − второй разделился на два.
