Таким образом, за короткий отрезок времени Япония превратилась из изолированной от внешнего мира отсталой феодальной страны в развивающееся капиталистическое государство. Наряду с развитой капиталистической экономикой в жизни японского общества появились и многие другие атрибуты и черты буржуазной системы: всеобщая воинская повинность, буржуазное законодательство, политические партии и парламентаризм. Капитализм укрепился в промышленной, торговой, финансовой и идеологической сферах, стал господствующим в политике и в социальных отношениях, наложил свой отпечаток на психологию всех слоев; общества, Япония вошла в число империалистических держав, претендовавших на роль вершителей судеб всех других стран и народов земного шара.
Но вместе с тем в новом японском обществе сохранились и тщательно оберегались многие пережитки феодализма: монархическая система правления и идеология, господство помещичьего землевладения и влияние помещиков на политику, авторитет и огромная роль титулованной знати и клановых объединений, раболепие перед бюрократией, патернализм во взаимоотношениях между эксплуататорами и эксплуатируемыми и т. д.
В то же время в стране зародились и зерна будущего прогрессивного развития.
Таким образом, Япония вступала в XX в. в условиях противоборства различных общественных тенденций. Однако правящие круги рассчитывали, что достигнутая в начале 90-х годов XIX в. относительная политическая и социальная стабилизация в стране позволит им всесторонне укрепить помещичье-буржуазное милитаристское государство и резко активизироваться на международной арене.
Глава шестая
ПАРИИ В ПЕРИОД СТАНОВЛЕНИЯ БУРЖУАЗНОГО ОБЩЕСТВА (70—80-е ГОДЫ XIX в.)
Ветер преобразований Мэйдзи пронесся и над бураку, изменяя веками устоявшийся уклад их жизни. В новых условиях парии, как и представители других слоев населения, стали втягиваться в капиталистическую экономику, приобщаться к буржуазному строю жизни. У них появилась надежда на то, что с отменой'сословной системы и укреплением буржуазной структуры явление сословной дискриминации вскоре исчезнет и они станут полноправными, «обычными» японцами.
Однако надеждам париев не суждено было сбыться. Сегрегация сэммин в эпоху Мэйдзи не только сохранилась, но даже приобрела новые черты, которые сделали эту проблему еще более острой. Правда, указ 1871 г. провозглашал формально освобождение и равноправие париев н якобы «решал все проблемы дискриминации. Однако практически положение париев не улучшилось. Все перемены, осуществленные сверху, были направлены, по существу, лишь на то, чтобы сделать сегрегируемое меньшинство более удобным и выгодным объектом угнетения.
Сохранение явления сегрегации нельзя объяснить лишь злой волей господствующих кругов, хотя в данном случае и она, бесспорно, имела место. Более важное значение имело здесь наличие в обществе неизбежного при капитализме социального неравенства и неравноправия, логическим завершением которого и была сегрегация париев. Становилось очевидным, что это явление осталось в обществе не как досадный и малообъяснимый пережиток прошлого, а как естественный и неотъемлемый элемент новой буржуазной системы в Японии.
Фактическому усилению дискриминации париев после переворота Мэйдзи в значительной мере способствовало и сохранение старых традиций и предрассудков — важных регуляторов социальных взаимоотношений и в новом обществе.
Рассмотрение положения париев после переворота Мэйдзи, важное и само по себе, имеет большое значение и для лучшего понимания особенностей такого сложного исторического феномена, как становление буржуазной Японии в конце XIX в.
Правители Мэйдзи и проблема дискриминации
■Отшумели политические и военные грозы 1867—1868 гг. К власти пришли новые правители. Однако вначале в положении групп париев, как н других слоев населения, не было никаких перемен. В 1869 г. были распущены отряды кихэйтай, в которых служили и парии, и жизнь в бураку опять покатилась по старой привычной колее. Создавалось впечатление, что новые правители полностью забыли о своих авансах, выданных буракумин еще до переворота Мэйдзи.
В некоторых феодальных владениях местные власти, как и прежде, продолжали издавать унизительные для сэммин указы и распоряжения. Так, например, в 1870 г. во владениях Вакаяма был обнародован указ, в котором, в частности, предписывалось следующее: «Когда сэммин идут по общей дороге, они должны придерживаться ее кромки. В населенных пунктах им нельзя выходить из-под навесов домов на середину улицы. Им запрещается питаться в городах. Соломенные шляпы они имеют право носить только в дождливую погоду» [71, с. 190]. Даже во владении Тоса, одном из главных оплотов нового режима, париев опять обязали носить особую прическу, запретили ночью появляться на улице и лишили права открывать окна, выходящие на улицу. Им вновь указали на недопустимость при встрече с «обычными» японцами смотреть им в лицо, поскольку это считалось «вызывающей наглостью» [55, с. 315].
