Ограничения париев в разных районах страны несколько отличались друг от друга, но все они вполне вписывались в рамки одного явления: дискриминации отверженных, которую власти
всячески усиливали. Общая цель всех новых указов заключалась в том, чтобы предупредить жителей бураку о невозможности для них каких-либо перемен к лучшему, о необходимости твердо помигать свое место в обществе и не сметь претендовать на большее.
Ничего не изменилось для них и после провозглашения властями всеобщей свободы в выборе занятий. Их продолжали ограничивать в профессиональной сфере и по-прежнему привлекали к выполнению старых унизительных обязанностей стражников, тюремщиков и т. д. Известны даже случаи мобилизации буракумин для участия в подавлении народных выступлений, как это было, например, в 1870 г. в Хамада [71, с. 190]. Когда в 1870 г. все управляемые сословия были преобразованы в новое, формально равное социальное объединение «простой народ», все члены которого получили, в частности, право на фамилии, дискриминируемое меньшинство не было включено в его состав и по-прежнему было лишено права на фамилии [71, с. 191].
Однако в обстановке нарастания социальных перемен общины париев не могли остаться совершенно нетронутой цитаделью прошлого. Рано или поздно власти неизбежно должны были заняться какими-то преобразованиями и в этой сфере. Но характерно, что проблема дискриминации всплыла на поверхность политической
жизни Японии как-то случайно, даже независимо от воли властей.
Все началось с того, что в марте 1869 г. члены когисё — нового совещательного органа представителей всех княжеств — приступили к обсуждению очередного, казалось бы, чисто технического вопроса об унификации единицы длины ри1. И вдруг разгорелась весьма оживленная дискуссия вокруг проблемы, обычно старательно «забываемой» и избегаемой правящими кругами страны, а именно проблемы положения париев.
Почему лее это произошло? Что могло быть общего между положением сэммин и унификацией единицы измерения длины? Как выяснилось в процессе обсуждения, между этими двумя вопросами имелось много общего.
Собственно, проблема париев, какое-то рассмотрение которой было абсолютно неизбежным, могла стать тогда предметом обсуждения и в любой другой связи, например при решении вопросов административного управления, свободы выбора занятий, владения землей и т. д. Ведь положение буракумин во многом противоречило не только нормам буржуазного права, но даже элементарной логике. Однако практически получилось так, что импульсом к какой-то реорганизации в этой сфере послужила именно проблема унификации единицы длины.
Причина этого заключалась в том, что одной из форм пренебрежения к жителям бураку в период Токугава было, как уже упоминалось, исключение из географических карт и путеводителей названий и всех параметров (длины, площади и т. д.) этих поселений. Тем самым существенно искажалась общая топографическая картина страны, что в условиях происходивших буржуазных преобразований стало совершенно нетерпимым2. Таким образом, занимаясь унификацией единицы длины, оказалось невозможным не коснуться и проблемы дискриминации. А обсуждая эту проблему, нельзя было ограничиться только ее географическим аспектом. Поэтому вполне естественно, что дискуссия сразу распространилась на все стороны данного явления.
В ходе обсуждения были высказаны разные соображения и выдвинуты различные проекты решения проблемы дискриминации. Но во всех этих проектах выражалась только точка зрения правящих кругов. Правда, случалось, парии в это время и сами обращались к властям со своими петициями. Но они тогда еще не имели какой-то своей политической организации и, следовательно, четкого и единого представления о возможных путях подлинного освобождения. Не было и демократических организаций других слоев населения (крестьян и горожан), которые могли бы оказать воздействие на характер принимаемых властями решений. А рабочий класс, как самостоятельная социальная и политическая сила, вообще только зарождался. Поэтому и не удивительно, что официальные дискуссии и проекты по проблеме сегрегации были весьма ограниченны и поверхностны.
Большинство обсуждавшихся проектов уже исходило из «великодушного» признания жителей бураку такими же Людьми, как
я остальные японцы, независимо от их исторического происхождения [77, с. 155]. Однако отсюда вовсе не делался, казалось бы, логичный вывод о закономерности их социального равноправия. Практически все предложения в основном преследовали цель удовлетворения нужд государства, а не самих париев. Некоторые лз них, например, опять имели в виду переселение групп париев на о-в Хоккайдо с тем, чтобы осуществить его колонизацию и обес-лечить таким путем оборону страны от предполагаемого вторжения России или США с Севера. А какое-то решение проблемы дискриминации рассматривалось лишь как одно из условий осуществления этой задачи [77, № 2, с. 151].
