- Наверное, старик Дузе все уже сделал... Дузе, оказывается, ничего не сделал. Когда Мале поднялся в его кабинет, генерал еще копался в полученных бумагах, а помогал ему в этом занятии.., сам капитан Лаборд!
Мале подошел к столу и показал на Лаборда:
- Не я ли приказал арестовать этого человека?
- Где и когда? - притворился Дузе наивным малым.
- Здесь, в этих бумагах.
- Ну, значит, я еще не дочитал до этого места... Мале распахнул окна штаба на площадь:
- Чтобы у вас не оставалось дурных сомнений, можете выглянуть на улицы: и штаб и комендатура уже оцеплены войсками... Лаборд, я знаю - все это вам не по вкусу, но отечество в опасности, а потому извольте отправиться под арест.
- Так уж сразу? Поймите, что я еще не завтракал...
Стремительным шагом он покинул кабинет Дузе.
- Дузе, куда понесло твоего помощника?
- Откуда я знаю? Наверное, к завтраку...
***
Лагори удалился, и события в особняке министра на улице Святых Отцов непростительно затянулись. Герцог Ровиго - в ночной рубахе - стоял внаклонку, с вывернутыми назад руками, а солдатам уже надоело его держать в таком положении.
Люди не разговаривали - лишь старинные куранты, в бронзе и мраморе, не спеша отщелкивали роковое время, и того, а герцог, выждав удобный момент, снова обратился к Пиккерелю:
- А все-таки кто вы такой? И откуда ваши солдаты? Пиккерель охотно объяснил.
- Так, значит, вы не заговорщики?
- Да нет, - вразброд отвечали солдаты. - Нас привел сюда тот генерал, который накричал на вас и выскочил.
- Несчастные! Знаете ли вы этого генерала?
- Нет, - отозвались солдаты когорты. Герцог Ровиго вздохнул почти с облегчением:
- Зато я хорошо знаю: это приятель преступника Моро, изгнанного в Америку, он бежал из тюрьмы, куда я же посадил его... Он погубит себя и вас! Но меня-то вы знаете?
Увы, солдаты его не знали. Это на миг обескуражило министра, но он уже ковал железо, пока оно горячо.
- Взгляните на мраморный бюст в углу, - сказал Савари, - и сравните его с моим лицом... Разве это не я?
Солдаты посмотрели на голову человека, высеченную из белого каррара и увенчанную лавровым венком патриция.
- Ну, сударь, - ответили ему. - Этот истукан, сразу видно, из святых отцов церкви... Но вы-то ведь не святой!
Савари снова поник, а Пиккерель шепнул ему на ухо:
- Они не знают, но я вас знаю. Хотя, скромный офицер, я не имел чести быть представленным ранее... И тогда министр полиции обрушился на него:
- Ах, знаете? Если так, сразу арестуйте Лагори... Немедленно! - указывал герцог. - Стоит гвардии императора вскочить на коней и - горе вам всем. За неисполнение же моего приказа вы будете расстреляны мною через полчаса!
- Не слишком ли быстро сыплются ваши пули? - обиделся Пиккерель, задетый угрозами за живое.
- Нет! - орал герцог. - Всего четверть часа нужно конным гренадерам, чтобы доскакать сюда от казарм...
Пиккерель искоса глянул на часы, и Савари (опытный ученик Фуше) сразу же заметил в нем смену настроения. Ага! Теперь, после удара хлыстом, должна последовать ласка.
- Я же по глазам вижу, - ворковал министр, - вы честный и благородный человек. Так не марайте себя преступлением, цели которого, я уверен, вам даже неизвестны... Не лучше ли мы совместно спасем этих обманутых и несчастных солдат?
Пиккерель совсем уже было размяк от речей министра, но тут Ровиго совершил оплошность: он вдруг вцепился в эфес его шпаги. Пиккерель возмутился такой подлостью:
- Лестью не купите! Я честный солдат нации... Случайно бросив взгляд в окно, герцог Ровиго испугался. Он увидел, что возвращается Лагори, рядом с ним идет человек с обнаженной шпагой, а лицо его, как у палача, было закрыто капюшоном. Ровиго обратился к Пиккерелю:
- Не дайте меня убить.., умоляю вас, капитан! Пиккерель тоже выглянул в окно и в человеке с капюшоном узнал генерала Гидаля. Лагори и Гидаль, писал Савари в своих мемуарах, "ворвались ко мне как бешеные... Лагори остался позади солдат, что произвело на меня отвратительное впечатление".
Да! Иметь дело с Гидалем было труднее...
***
Гидаль не мог пожаловаться на недостаток жизненной энергии и доказал это даже сейчас, успев где-то позавтракать и выпить. Он сразу приткнул к шее министра ледяное острие своей шпаги, речь его перемежалась марсельскими ругательствами.
- Попался! Так это тебе, подлецу, отсыпают денег только за то, чтобы ты сортировал французов по тюрьмам?
- Гидаль? - вроде не сразу припомнил его Ровиго. - Ведь я думал, что вы уже в Марселе... Надеюсь, вас помиловали?
От этих подлых слов Гидаль рассвирепел. Его шпага чиркнула по шее министра, оставив на ней красную борозду.
- Убью! Но сначала ты поедешь со мной в сенат.
- Зачем? Чтобы продлить мой позор?..
Гидаль велел камердинеру герцога принести одежды.
- Да шевелись! - цыкнул он на министра полиции. Но, выгадывая время, герцог Ровиго облачался в свой костюм нарочито медленно. Нечаянно он заметил секретаря, который заскочил в спальню и теперь растерянно торчал среди солдат. Надеясь на понятливость своего чиновника, министр сказал по-латыни - как бы в пустоту:
