– Я очень довольна нашим вчерашним разговором. Мне принесут новое произведение. Я подумала, что оно может вас заинтересовать.
– И что же это такое?
– Понимаю, что сваливаюсь как снег на голову. Но может, у вас завтра найдется время и мы встретимся за ланчем?
Когда-то мы с Элизой были по-настоящему счастливы. Более того, после первой встречи нам показалось, что судьба предназначила нас друг для друга. А встретились мы на каком-то официальном сборище, оказавшись на соседних местах за столом. Мы представились друг другу, и с той минуты я не мог отвести глаз от Элизы. Не из-за ее красоты, хотя и это сыграло свою роль. Меня охватило чувство, что моя жизнь полностью меняется, словно я вдруг обрел ключ к двери, которую очень долго не открывали. Это чувство становилось все сильнее. Мы оба с головой погрузились в разговор, зал и другие люди перестали существовать для нас. Когда оркестр заиграл первый танец, я встал и протянул Элизе руку. Она молча протянула свою и понимающе улыбнулась, тоже поняв, что этот вечер стал судьбоносным. Я повел ее танцевать, и она впервые оказалась в моих объятиях.
Весь вечер мы танцевали только друг с другом.
Дни ухаживания были окутаны дымкой счастья. Меня восхищало в ней все: взгляды на жизнь, карьера, рассказы о прошлом. Я словно нашел единственную на земле женщину, предназначенную только для меня. Моя работа ничуть не отпугивала ее. Наоборот, она хотела знать мельчайшие подробности и искренне восхищалась тем, чем я занимался. С появлением в моей жизни Элизы все стало казаться возможным. Я не верил в свое счастье. И однажды солнечным днем, ровно через два года с момента нашей встречи, мы подписали брачный контракт на пятнадцать лет. Я бы с радостью подписал контракт и на сто лет, но пятнадцать – стандартный срок для первого контракта, который при желании всегда можно продлить. По обычаю, нас посыпали рисом, и под добрые пожелания родных и друзей мы шагнули в семейную жизнь.
И все же что-то не давало мне покоя. Разумеется, невозможно полностью узнать другого человека, даже если это твоя жена. В конце концов, мы – узники собственного разума. Но с Элизой (здесь сыграла роль моя профессиональная подготовка) случилось что-то более серьезное; я ощущал скрытую печаль, которую ей не удавалось спрятать под улыбками. Например, я заставал ее смотрящей в окно; на лице отражалась душевная боль, причину которой она силилась понять и не могла, что терзало ее еще сильнее. Порою она впадала в легкую рассеянность, что продолжалось несколько часов и даже дней. Может, когда-то в ее жизни произошла трагедия? Может, она получила психологическую травму, запрятанную теперь так глубоко, что даже ей самой не проникнуть туда? Я пытался расспрашивать ее (разумеется, с величайшей осторожностью), но она клялась, что с ней все в порядке.
Однако с ней что-то происходило. Я чувствовал, что трещина между нами становится шире с каждым годом, а мое горячее желание взять приемного сына или дочь еще больше портило дело. (Может, это желание было вызвано, частично или целиком, надеждой, что питомец снова сблизит нас? На самом деле оно еще больше отдалило нас друг от друга.) Между нами не возникало явных трений; во всяком случае, крупных ссор не было. Как я уже сказал, мы были вполне довольны совместной жизнью, а пламя страсти не может пылать вечно. Но мы с Элизой плыли по течению, отчего я чувствовал себя глубоко одиноким.
Я рассказываю об этом не из желания оправдаться за все, что последовало: это невозможно. Просто стараюсь как можно точнее описать свое умонастроение, которое субботним июньским днем привело меня в экзотический подвальный ресторанчик, на ланч с другой женщиной. Так началась история, в которой я вовсе не выглядел героем.
