Аннекс спит. Ни горящих окон, ни прохожих. Присев на корточки, Джесс открывает банку и разливает краску по четырем баночкам поменьше. Краска, густая и клейкая, по цвету похожа на кровь. Мальчишкам не терпится приняться за работу. Каждая группа должна нанести три надписи, а если получится, то и четыре. Чем крупнее и заметнее, тем лучше. На дома вдоль главных улиц, правительственные здания, автобусные остановки. Главное, все это должно находиться вблизи дамбы. Джесс напоминает мальчишкам: об этом никто не должен знать, даже Матерь. Особенно Матерь. Это наша забота, а не ее. Затем Джесс спрашивает, все ли понятно.
Все понятно.
Мальчишки разбиваются на пары.
– Готов? – спрашивает у Антона Джесс.
Тот кивает, не поднимая глаз. Он взбудоражен, как и все, но не показывает виду. Антон покрепче остальных, лучше владеет собой. Мальчишка соображает, что это совсем не игра и они здорово рискуют. Прирожденный лидер. Его время еще придет.
– Пошли, – говорит Джесс.
Они быстро идут по лабиринту переулков и оказываются на рынке. Здесь тоже пусто. Торговые ряды закрыты. Джесс собирается двинуться дальше, но вдруг Антон поднимает руку; его слух острее. Мальчишка способен улавливать едва слышные звуки. Ага, движется слева. Теперь и Джесс слышит свист дрона. Оба ныряют под навес. Дрон проплывает над рынком и исчезает.
– Хорошие у тебя ушки, – шепчет Джесс.
Их цель – старая будка охраны в конце квартала. Пост перенесли в другое место, но будка все равно остается символом. Она стоит посреди улицы. Там уже не спрячешься. Стоящее место, хотя и Джесс, и Антон понимают, что это рискованнее. «Мы здесь были, – будет гласить их послание. – И оставили это прямо на вашей поганой будке, кровопийцы».
Прячась в тени домов, используя любое прикрытие, они приближаются к цели. Вот она, будка. Торчит прямо на перекрестке, словно громадное надгробие. Джесс и Антон переглядываются, кивают и выходят на открытое пространство. Джесс несет баночку с краской, Антон – кисть.
«ЗАБАСТОВКА», – пишет мальчишка.
Он отходит, быстро оценивает надпись, снова обмакивает кисть в краску и добавляет восклицательный знак.
«ЗАБАСТОВКА!»
– Получается, что мы кричим прямо им в морду, – говорит он Джесс.
Внезапно раздается скрип сапог: кто-то шагает по тротуару.
– Эй, вы!
Оба замирают.
– А ну, стоять!
– Бежим! – шепчет Джесс.
Бросив краску и кисть, они мчатся по улице и на первом перекрестке разбегаются в разные стороны. Джесс не чувствует страха – она действует сообразно плану, и все. Это их мир, а не охранника. Они знают этот мир вдоль и поперек; знают то, чего обалдую в форме никогда не узнать. Короткие пути. Так называемые слепые пятна, где человек просто растворяется в воздухе. Сейчас ей нужно добраться до чердачного окна. Антон верткий и юркий, как призрак, и в скорости ей с ним не тягаться. Охраннику тоже, и потому этот «блюститель порядка» погнался за ней. Джесс испытывает счастье; нет, даже ликование. «Что, решил догнать меня, паршивец?» – думает она. Ей хочется, чтобы охранник не просто вкусил горечь поражения, а изглодал поражение, как кость.
Вопреки здравому смыслу Джесс решает немного позабавиться.
Она проскакивает мимо чердачного окна, даже не взглянув на него. Как же она ненавидит этого охранника! И сколько сил дает ей ненависть, сколько темной радости! Всем в этом мире движет одна лишь ненависть, а не молитвы Паппи, умопостроения Матери и прочее. Это мир сапог, кулаков и ухмыляющихся физиономий, и, если ты действуешь правильно, если собираешь всю ненависть внутри себя и позволяешь ее черным щупальцам обвить твое сердце, ничто не сможет тебя остановить. Не успеешь и глазом моргнуть, как пол-Аннекса попрет по дамбе, зажав в зубах ножи.
Джесс сворачивает в очередной переулок. На веревках, натянутых между домами, висит давно высохшее белье. Ночь кажется пустой и бездушной. Даже звезды пропали. На пути Джесс встает высокий деревянный забор, однако она чувствует себя непобедимой и способной летать. Где-то сзади пыхтит охранник. Джесс быстро подходит к забору, приподнимается на цыпочки, хватается за верхний край, подтягивается и перемахивает на другую сторону.
Потом приземляется.
Жестко.
На что-то.
«Что-то» оказалось толстой палкой. Палка – не проблема. А вот торчащий из палки гвоздь – это настоящая проблема. Гвоздь прокалывает ей подошву сапога, затем подошву ступни и выходит с обратной стороны.
Боль настолько сильная, что Джесс не выплескивает ее наружу. Джесс кричит внутрь себя. У нее перехватывает дыхание. Черт! Черт! Черт!
А охранник приближается.
Боль спасает Джесс, дает ей волю к действию. Сидя на земле, она прижимает колено к груди, находит более удобное положение для поврежденной ноги, набирает в легкие побольше воздуха и упирается руками в палку.
Хлещет кровь, и вскоре ее нога свободна.
Времени бежать нет, да с такой ногой и не побежишь. Охранник достигает забора. Он подтягивается, заглядывает на другую сторону и видит Джесс.
Это не просто охранник. Это «прыщ». Тот самый Хэнсон.
– Ты только посмотри на себя, – говорит он.
Джесс сидит на земле, вцепившись в ногу.
