– Могли, только почему их так много? Последний запланированный рейс парома был в понедельник, для пятнадцати ретайров, включая четверых из Шестого округа. А здесь… – я быстро подсчитал, – тридцать семь человек, не считая нас с тобой.
– Может, кто-нибудь сидит с прошлой среды? Все еще проходит адаптацию?
– Опять-таки я не вижу ни одного знакомого человека, включая моего отца. Согласись, он должен был бы находиться здесь. Нет, эти люди – не с рейса, который был в прошлую среду.
Джейсон внимательно оглядел зал:
– Вы правы. Кто же они?
Возвратился официант, и нам пришлось прерваться.
– Вижу, вы уже познакомились. – Ицхак достал из кармана фартука блокнотик и ручку. – Чем желаете полакомиться, джентльмены? Хочу сообщить вам, что сегодняшний омар «термидор» – пальчики оближешь. Осталось всего несколько порций.
– Джейсон, что скажете?
Парень безучастно пожал плечами.
– Принесите по одной порции омара, – сказал я официанту.
– Отлично. Вам не придется долго ждать, – пообещал Ицхак и, забрав меню, ушел.
– Когда тебя сюда привезли, доктор Пэтти показывала ознакомительный фильм? – спросил я Джейсона. – (Он кивнул.) – Какие ощущения у тебя были после просмотра?
Джейсон задумался.
– Потянуло в сон.
– И еще стало на все наплевать?
– Вроде того.
– А сейчас?
Джейсон снова задумался.
– Сейчас ощущения другие. Особенно когда появились вы.
Я еще больше понизил голос:
– Огляди собравшихся еще раз, только исподволь. Какими тебе кажутся эти люди?
Джейсон сделал так, как я сказал.
– Они вполне счастливы.
– Джейсон, я почти двадцать лет занимался отправкой паромов и могу сказать по собственному опыту: большинство ретайров изрядно напуганы. Они стараются этого не показывать, но поведение выдает их. Думаешь, они сходят с парома, смотрят фильм и потом как по команде начинают беззаботно улыбаться? Очень сомневаюсь.
– А вот и… омары… пожаловали.
Ицхак вернулся слишком уж быстро и с театральной церемонностью поставил перед нами тарелки. Омара подавали в половинках раковины: кусочки белого мяса, политые густым белым соусом с добавлением расплавленного сыра и поджаренных хлебных крошек.
– Приятного аппетита, друзья, – сказал Ицхак и, сделав легкий кивок, удалился.
– Ого! – воскликнул Джейсон, голодными глазами пожирая содержимое своей тарелки. – Выглядит очень вкусно.
– Тем хуже для тебя, поскольку ты не будешь есть это.
– Не буду? – переспросил парень, недоуменно глядя на меня.
– Нет.
У него округлились глаза.
– Вы хотите сказать, что омар… отравлен?
– Нет. Очень в этом сомневаюсь.
– Тогда почему я не могу его съесть?
– А потому, что ты не любишь омаров и прочие морепродукты. На прошлой неделе ты мне так и сказал.
Джейсон положил вилку:
– Вы правы. Не люблю.
– И вдруг оказывается, что для тебя нет ничего вкуснее омаров. – Я наклонился к нему, поскольку понял еще кое-что. – Ты что-нибудь слышишь?
– Кроме разговоров за столиками?
– Да. Музыку, очень тихую.
Джейсон прислушался, прищурив глаза от усердия:
– Точно. Слышу.
– Я слышу ее с тех пор, как попал в здешние коридоры. Думаю, она воздействует на наши мозги.
Джейсон продолжал вслушиваться. Через несколько секунд он поднял голову и прошептал:
– Там не только музыка. Еще и голоса.
Парень был прав. Сладчайшие во всем мире голоса вещали на самом пределе слышимости. Естественно, чуткие уши улавливали их, но главным объектом воздействия был мозг. Казалось, будто голоса ласкают его. Стоило мне прислушаться, как на меня накатила волна покоя и безмятежности. Дыхание стало глубже, сердце забилось медленнее.
«Думай о новой жизни, – убеждали голоса. – О новых воспоминаниях, которые у тебя появятся. Сосредоточься на этом».
– Ну и ну, – проронил Джейсон.
Я стряхнул с себя дурман и посмотрел на парня. Значит, Джейсон тоже почувствовал это.
– Получается, все… подстроено, – сказал он.
Наш разговор прервался из-за пронзительного женского крика:
– Нет!
Все повернули голову в ту сторону. Женщина вскочила из-за стола, опрокинув стул. Невысокая и щуплая, она не казалась хрупкой. Сидя в этой роскошной столовой, чем-то похожей на мавзолей, она ела омара (возможно, последнего в своей нынешней итерации). Но я легко мог представить, как эта женщина поднимается по горной тропе или азартно играет в гольф.
– Это ошибка, – заявила женщина. – Это какая-то бессмыслица.
Рядом с ней появился Ицхак:
– Сударыня, убедительно прошу вас успокоиться. Вы нервируете других гостей.
Женщина судорожно озиралась по сторонам, вертя головой, как пойманная птица.
– Кто эти люди? Что я здесь делаю?
Ицхак взял ее под локоть:
– Позвольте отвести вас в ваши апартаменты.
Женщина сбросила его руку и попятилась. Из дальнего конца столовой к ней уже направлялись Даниэлла и Бернардо.
– Не понимаю, чего вы все хотите! – крикнула женщина, повышая голос. – Ну почему вы сидите здесь и делаете вид, будто так и надо? Неужели вы не видите, что́ вас окружает?
Еще не обдумав все как следует, я уже пробирался между столиками, спеша к женщине. Мной двигало спонтанное желание втиснуться между ней и тремя «заботливыми благожелателями», которых я считал ее врагами.
