Он повел меня по коридору, который упирался в другой коридор, уходивший влево. По обеим сторонам тянулись двери с номерными табличками. В динамиках, скрытых под потолком, негромко звучала какая-то бессмысленная музыка.
– А где все? – спросил я.
– В это время большинство ретайров с увлечением занимаются чем-нибудь приятным. Все особенно любят бассейн.
– Видел его в фильме, – сказал я и, не подумав, добавил: – Мне он показался очень удобным.
– Конечно, мистер Беннет. Вы же были отличным пловцом в университете, ставили рекорды. Если не ошибаюсь, у вас их целых три.
– Четыре.
– Представляю, как вам дороги эти воспоминания. Конечно… – Он замялся, потом сменил тон. – Зато сколько новых воспоминаний вас ждет! Целая жизнь, полная новых побед. Вот на чем стоит сосредоточиться.
У двери под номером шестнадцать Бернардо остановился, достал связку ключей, выбрал нужный и открыл дверь:
– Только после вас, мистер Беннет.
Помещение чем-то напоминало номер в отеле: гостиная, обставленная по-современному лаконично и соединявшаяся через арочный тамбур со спальной зоной. Там стояла широченная кровать. На стенах были экраны в виде окон, где чередовались красивые виды: морские и горные пейзажи, поля, усыпанные яркими цветами, что подрагивали на ветру. Бернардо следовал за мной по пятам и знакомил с убранством моего нового жилища, напоминая гостиничного носильщика, который ожидает чаевых. На громадном пушистом одеяле – мне сразу захотелось зарыться в него лицом – лежала одежда, такой же костюм, как у Бернардо, только голубого цвета: куртка и штаны с завязками на поясе. (Как ни странно, я успел свыкнуться с коротким больничным халатиком и почти забыл, что он по-прежнему на мне.) Около кровати стояли парусиновые шлепанцы, а на стуле висел махровый халат.
– Скоро подадут сигнал на обед, – сообщил Бернардо. – Сейчас вы наверняка хотите привести себя в порядок и передохнуть. Прежде чем я уйду, разрешите узнать, есть ли у вас еще какие-нибудь пожелания?
Мне ничего не приходило в голову. По правде говоря, у меня было только одно желание – завалиться спать. Ничего удивительного, если учесть бурные события последних суток, хотя они уже начинали казаться далекими и какими-то абстрактными.
– Отлично, мистер Беннет, – сказал Бернардо с легким, учтивым поклоном. – Тогда расслабляйтесь и отдыхайте. Потом я провожу вас на обед.
Он ушел. Я проверил дверь и обнаружил, что она заперта. Почему-то это ничуть не встревожило меня – даже наоборот, породило чувство защищенности, словно я оказался внутри кокона. Я прошел в ванную, открыл воду, чтобы наполнить ванну, присел на крышку унитаза и снял повязку с руки. Кожа в этом месте была густо заляпана йодом. Неумелые стежки, наложенные Тией, исчезли. Вместо них я увидел заплатку телесного цвета, плотно примыкавшую к краям раны и скрепленную лейкопластырем. Материал был мне незнаком. Если бы не пятна йода и не лейкопластырь, я бы сам не поверил, что меньше двенадцати часов назад выковыривал из руки монитор.
Я залез в ванну по самую шею. Вода была теплой, что несколько примирило меня с положением, в котором я оказался. Впрочем, я все равно ничего не мог сделать. Да, я пострадал от чудовищной несправедливости, но мысль о новой жизни выглядела притягательной. «Расслабляйтесь и отдыхайте», – посоветовал мне Бернардо. Не худший совет из тех, что мне давали. Когда я в последний раз расслаблялся и отдыхал? Уже и не припомню.
Позволив событиям идти своим чередом, я погрузился в сон. Меня разбудил мелодичный звук, похожий на пение арфы. Сигнал на обед. Я вылез из ванны, вытерся, облачился в голубой костюм и шлепанцы. Я был зверски голоден – за прошедшие сутки почти ничего не ел, и воспоминания об аппетитной еде, показанной в фильме доктора Пэтти, вытеснили все мысли. Я снова толкнул дверь. Та послушно открылась. В коридоре стоял Бернардо, безмятежно сложивший руки на животе.
– Мистер Беннет, вы выглядите отдохнувшим.
– Благодарю, Бернардо. Да, я чувствую себя намного лучше.
Я не лукавил, поскольку очень давно не чувствовал себя настолько спокойным и в таком ладу с жизнью.
– Приятно слышать, – просиял мой сопровождающий. – А сейчас, если вы готовы отправиться на обед… – Он вновь сделал театральный жест. – Прошу сюда.
Он повел меня по коридору с пронумерованными дверями, который в нескольких местах пересекался с другими коридорами. Наконец мы подошли к вращающимся дверям.
– Только после вас, сэр.
Я обрадовался тому, что мне не придется есть в одиночестве. Обеденный зал был оформлен с минималистским шиком. Столиков было немного, от силы дюжина, и за каждым сидели обедающие в голубых костюмах и шлепанцах. Они оживленно переговаривались друг с другом.
– Препоручаю вас заботам Даниэллы, – сказал Бернардо. – Приятного аппетита.
