— Возьмите, пригодится, — сказал лейтенант. — Машинка хорошая. Что-что, а это они делать умеют.
Аркадий Петрович поблагодарил и взял. А в кабине полуторки, когда снова тронулись, произнес:
— На тебе, Саша, мой наган. — И потом добавил: — Если достанешь нож, то я тебе на память даже кое-что вырежу.
Ольхович достал. И вот теперь он стоял с наганом в руке. На деревянных щечках рукоятки, с обеих сторон, было вырезано: «Гайдар».
Аркадий Петрович вернулся к тому месту, где оставил Ольховича, вечером. У края дороги темнела полуобгоревшая полуторка. Гайдар узнал ее только по номеру.
Случилось это 18 сентября.
Эта книга была уже написана, то есть все факты изложены, главы расставлены, основные эпизоды еще раз проверены, когда в редакции «Юности» мне передали письмо.
Оно было с Украины. Подпись: Е. Белоконев... Евгений Белоконев...
Фамилию эту я знал. Мне ее называли. Однако после войны Белоконева никто не встречал, и молчаливо считалось, что его нет.
Читаю письмо...
И еще одна ошеломляющая новость: Евгений Федорович виделся с Гайдаром в Киеве девятнадцатого или двадцатого сентября.
Белоконев был комиссаром и представителем Военного совета Юго-Западного фронта на киевских переправах. И с Аркадием Петровичем они познакомились у Цепного моста.
Пишу Белоконеву. Спрашиваю, правильно ли я его понял, что с Гайдаром они впервые виделись после того, как город был оставлен.
«Да, вы поняли меня правильно», — ответил Евгений Федорович.
Но Ольхович говорил, что из Киева они выехали восемнадцатого сентября, миновали Цепной мост, добрались до Борисполя, и только здесь Ольхович потерял Аркадия Петровича из виду. То же самое утверждал и Борис Абрамович Абрамов из «Красной Звезды», который вместе с Гайдаром покидал город, только на своей «эмке».
Как же Аркадий Петрович снова очутился в Киеве, у последней, не взорванной еще переправы, соединявшей окруженный, опустевший город с другим берегом?
Как?!
Очень просто — Гайдар вернулся.
Аркадий Гайдар,«У белых»
Взрыв переправ был подготовлен давно: в первые недели обороны города, когда гитлеровцы рвались к мостам, понимая, что захват любого из них ускорит и захват Киева.
Никто из защитников столицы Украины еще не знал, что пройдет сравнительно немного времени и фашистский генерал Бутлар признается: на подступах к древнему Киеву немцы потеряли те «несколько недель», которые были им нужны «для подготовки и проведения наступления на Москву». А начальник Генерального штаба гитлеровских сухопутных войск Гальдер назовет сражение у стен этого города «величайшей стратегической ошибкой в восточном походе».
А пока что, пропустив отступающие части, взлетели в воздух переправа близ урочища Наталка, Дарницкий и Петровский железнодорожные мосты, деревянный Наводницкий. Оставался последний, Цепной, для войск прикрытия и гражданского населения, которое оставляло город вслед за армией.
Под каждой опорой моста было заложено по тонне взрывчатки. Замаскированные, тянулись к фугасам тонкие нити проводов.
Те же саперы, которые после каждой бомбардировки терпеливо заделывали пробоины в настиле и очищали его от разбитых телег, отвечали теперь за то, чтобы мост в нужную минуту был уничтожен.
Уже не было заторов и пробок. Не слышалось безостановочного рева перегретых моторов, гудения клаксонов, лошадиного ржания, криков, треска, стука — этих печальных звуков отступления.
Лишь изредка со стороны города появлялся грузовик, иногда легковая машина. Они проносились на большой скорости. И брели по двое, по трое наши бойцы. И беженцев тоже становилось все меньше.
Наступила та странная, полная тревожных ожиданий пора, когда город был уже оставлен, а противник, опасаясь ловушки, все еще не решался в него войти, памятуя, какими ударами встречал его Киев, стоило только к нему приблизиться.
В это самое время близ моста и появился человек, который сразу привлек к себе внимание.
Он был в гимнастерке и пилотке. С пистолетом на поясе, полевой сумкой в руке. Ни в том, как он был одет, ни в его походке не было ничего странного, если не считать одного обстоятельства: человек шел не из Киева. Человек направлялся в Киев.
Его задержали. Проверили документы. Проводили на командный пункт.
Это был Гайдар.
На командном пункте он нашел начальника переправ, полковника Кознова, и старшего политрука, по фамилии Белоконев. Аркадий Петрович попросил у них разрешения остаться на переправе, обещав, что уйдет, когда все уйдут.
— Оставайтесь, — ответили ему командиры и вернулись к своему разговору.
