Партизанской тропой Гайдара полностью

— Я вам уже рассказывал, что восемнадцатого сентября Гайдар выехал из Киева вместе с нами. Потом мы с ним потерялись под Борисполем. Что касается Орлова, то лично я его не встречал. Аркадий мне тоже ничего не говорил. Может, они встретились после? Во всяком случае, тут я вам помочь уже не могу.

...Мы расстаемся с Борисом Абрамовичем друзьями. Уславливаемся о новых встречах.

А в январе 1964 года звоню по телефону, и мне вдруг говорят: «Абрамов скончался...»

Снова ищу... В небольшом кабинете с двумя непрестанно звонящими телефонами перебираю копии писем о Гайдаре, присланных в Союз писателей.

И вдруг... Что это?!

Правлению Союза писателей СССР. Нет сомнения, — читаю я, — что в Союзе советских писателей СССР есть люди, проявляющие большой интерес к жизни и деятельности, в особенности к последним дням жизни писателя Аркадия Гайдара.

Мне кажется, что период со второй половины сентября.., 1941 года мало известен тем, кто пишет о Гайдаре... А поэтому... если это представляет интерес, то краткие сведения об Аркадии Гайдаре за период с 22 сентября... могу сообщить... С ним мне пришлось совершить путь от Борисполя...

От Борисполя — но ведь это значит, что автор письма встретил Аркадия Петровича там, где его потерял Абрамов, где с ним расстался Ольхович. А раз это произошло 22 сентября, то, значит, встретились они уже после взрыва Цепного моста. Автор письма предлагает рассказать о событиях, связанных с Гайдаром после ухода из Киева и до прихода в партизанский отряд.

Кто же этот человек?

Почерк крупный, буквы угловатые, словно выведенные дрожащей рукой. Подпись — Коршенко Виктор Дмитриевич, бывший батальонный комиссар, гвардии майор запаса, член КПСС с 8 февраля 1919 года. Адрес. Телефоны — рабочий, домашний. Дата — 24 февраля 1957 года.

Спрашиваю:

— Когда пришло письмо, человеку ответили?

— Кажется, ответили... Да, точно ответили... Поблагодарили за внимание.

— А написать, как все было, попросили?

— Зачем просить? И так все ясно...

«Мы ленивы и не любопытны», — сказал Пушкин о своих современниках, прошедших мимо жизни и смерти тоже погибшего в 37 лет Александра Грибоедова.

Читаю дальше: С ним [то есть с Гайдаром. — Б. К.] мне пришлось совершить путь от Борисполя через село Рогозов до северной окраины села Ерковцы, а затем на село Подолье, Волгнов, Московцы, Борщёв, переправляться через реку Трубеж и реку Недра... участвовать примерно в десяти боевых схватках с немецкими оккупантами. Много пришлось при этом разговаривать на разнообразнейшие темы.

Заканчивалось письмо так: Если у кого-либо из писателей либо иных собирателей... данных об этом славном человеке — патриоте — борце будут ко мне вопросы, то в меру возможности буду отвечать.

Письмо отправлено в феврале 1957 года.

Сейчас ноябрь 1962-го.

Пять с половиной лет!

За это время человек мог получить новую квартиру, назначение в другой город, мог выйти на пенсию, переехать к детям, отправиться в путешествие по родным местам и там остаться. Да мало ли как может повернуться судьба за пять с половиной лет!

Заранее уговариваю себя, что из этого ничего не выйдет, И пишу Коршенко письмо.

Приходит ответ.

Виктор Дмитриевич по-прежнему готов ответить на любые вопросы и встретиться со мной, если я буду в Киеве. Аркадий Петрович не тот человек, о котором с годами можно забыть.

Второе письмо — на десяти страницах — прибывает с извинениями: Виктор Дмитриевич был нездоров и не мог написать мне сразу. Тут же, у почтового ящика, все прочитываю: совершенно неизвестные эпизоды, размышления Гайдара, его шутки в такой обстановке, когда не до шуток.

...Виктор Дмитриевич приглашает меня в комнату, гостеприимным жестом показывает на широкий диван.

Я смотрю, какой он, бывший батальонный комиссар Коршенко, — невысокий, седой, в очках. Правая рука — выше кисти — пробита осколком и потому плохо слушается. Так что писать Виктору Дмитриевичу совсем не просто.