Паткуль оказал Августу ещё одну неоценимую услугу – он продлил ему пребывание на польском троне. В поисках кандидата на роль польского короля Карл ХII остановил свой выбор на принце Константине Собесском, брате принца Якоба. Выбор оказался удачным, Константин пользовался большой популярностью у поляков, и Константин, возможно, и занял бы место Августа, если бы не проявил бдительности Паткуль. По его совету отряд саксонских войск вторгся в Силезию и выкрал оттуда обоих братьев Собесских, которых Август распорядился посадить под домашний арест в крепость[56]. Ярость шведов не поддаётся описанию, но сделать они ничего не смогли. Австрийский император Леопольд I, которому принадлежала Силезия и на родственнице которого был женат Якоб Собесский, воспринял эпизод довольно флегматично. (Если у командира гитлеровского спецназа О. Скорцени и был учитель, то его наверняка звали Йоханом Рейнхольдом Паткулем).
Сам Паткуль жил в Варшаве в обстановке строгой секретности и конспирации, но, тем не менее, шведы дознались о его присутствии в польской столице и стали его преследовать. Паткуль постоянно менял место жительства и без вооружённой охраны в городе не показывался. Г. Долгорукий писал в Москву, что жизнь Паткуля находится в постоянной опасности. После похищения братьев Собесских Паткуль был вынужден вообще удалиться в Дрезден и сидеть под стражей дома.
Две недели спустя после заключения формального союза с Польской республикой шведы под Торном и Пультуском нанесли серьёзное поражение войскам Августа, в результате которого союзник Петра потерял почти всю свою пехоту. «Сильного» Августа снова нужно было поддерживать под ручки, и Паткуль в который раз пришёл ему на помощь. По его совету Август учредил военную кассу, в которой для продолжения войны накапливались и собственные средства, и русские субсидии. Кассой распоряжались совместно представитель России и представитель Саксонии – так было вернее. Август в этот период поручил Паткулю провести реформу саксонской администрации, включая военное министерство. У Паткуля развязывались руки для того, чтобы очистить саксонское правительство от противников продолжения войны со Швецией. Пётр I ограничил свободу действий своего посла в Варшаве, но тот сам нашёл себе дополнительное применение и самозабвенно помогал царю «выращивать овощи на чужом огороде».
К этому времени относится генеральный план военной кампании на следующий год, составленный военными советниками Августа при активном участии Паткуля. План был доложен царю. В преамбуле к плану Паткуль развивал идею о нанесении Карлу ХII сокрушительного поражения объединёнными усилиями союзных войск. Петру предлагалось «заморозить» свою активность в Прибалтике и обеспечить направление главного удара на шведскую армию в Польше. Паткуль полагал, что экономика Швеции уже не справлялась с напряжением, вызванным военными расходами, а человеческие ресурсы были на исходе. На одного шведского солдата в Польше приходилось два солдата Августа и Петра, поэтому Паткуль считал успех кампании обеспеченным.
Трудно сказать, насколько этот план был точен и реален с чисто военной точки зрения. На первый взгляд, он содержал вполне здравое зерно одним разом покончить с противником, крепко застрявшим со всей своей армией в Польше, но он вряд ли был приемлем для России. Паткуль, судя по всему, по-прежнему был озабочен перспективой подпадания Лифляндии под суверенитет России и не знал, что у Петра к этому времени уже созрел замысел прибрать её к своим рукам. Да и с какой стати царь должен был таскать каштаны из огня для такого ненадёжного союзника, каким оказался Август? Русские войска полностью овладели инициативой, наносили Шлиппенбаху и Крунхьорту одно поражение за другим, и полное завоевание Прибалтики уже было не за горами.
В Дрезден в начале 1704 года приехал новый датский посланник Томас Вильхельм фон Ессен и привёз весть о том, что Дания, возможно, скоро вступит в войну со Швецией. Копенгаген уполномочивал Ессена тайно вступить в контакт с Августом и начать переговоры о заключении тайного союза. Дания в этих целях заручилась военной поддержкой Голландии, пообещавшей задействовать свою эскадру численностью в 20 судов. На конспиративной встрече под Дрезденом Ессен, однако, дал понять Паткулю, что без денег царя из намеченного предприятия вряд ли что выйдет.
