Паткуль. Неистовый лифляндец полностью

На аудиенции Август, скрипя зубами, был вынужден произнести несколько слов в осуждение Байхлингена, которого он обвинял в возникновении недоразумений в отношениях с Россией и которого теперь посадил в крепость Кёнигштайн. В адрес своих польских подданных король Август тёплых слов нашёл мало, и тут он был более искренним, нежели при характеристике бывшего канцлера. Польские магнаты, хоть и воевали со шведами, но тяготели к заключению мира и испытывали традиционное недоверие к России – тут ничего нового для Паткуля не было.

Паткуль привёз из Москвы радостные вести: царское обещание выплачивать Августу 300 тысяч рублей субсидий ежегодно и послать в Польшу вспомогательное войско численностью до 12 тысяч человек. За это Август должен был вести активные военные действия с Карлом ХII и не заключать с противником сепаратного мира. (Король именно в этот момент ожидал результатов новой попытки склонить шведов к миру. О. Шёгрен утверждает, что уже в это время Август пообещал Карлу XII выдать Паткуля). В окружении Августа лишь старый знакомец Кристоф фон Бозе, возглавлявший теперь военное ведомство, твёрдо держался курса на продолжение войны со шведами. Август узнал, что его субсидирование деньгами царя будет осуществляться под руководством и наблюдением Паткуля. Это была горькая пилюля для короля – он знал, что Паткуль транжирить деньги на любовниц ему не позволит!

Главным противником военной партии в Польше был кардинал Радзиевский. Примирение между ним и Августом на июньском съезде в Люблине было лишь поверхностным, поэтому Паткуль в первую очередь свои усилия направил на обработку кардинала. Он уговорил Петра направить Радзиевскому личное письмо, но большого эффекта на хитрого и коварного политика оно не возымело. Между тем, на Августа со всех сторон посыпались заманчивые предложения: Австрия, Голландий и Англия настойчиво предлагали ему посредничество в заключении мира со Швецией и союз против Франции. По-видимому, антифранцузский лагерь не столько нуждался в военном потенциале Саксонии и Польши, сколько в ослаблении Швеции и в первую очередь России.

Паткуль с Долгоруким находились в сложном положении и делали всё возможное, чтобы оправдать надежды царя Петра, а их голоса в целом хоре других – были услышаны Августом и поляками. Паткуль не терял надежды и писал царю, что «скоро мы увидим, кто из нас мастер играть». Под неослабным вниманием и контролем обоих русских послов Августу, наконец, с большим трудом удалось протащить в сейме план заключения союза Польши с Россией, Данией и Пруссией. Главным аргументом для поляков оказалось русское золото. Паткуль подкупил киевского воеводу и гетмана польского коронного войска Иеронима Любомирского, за которым последовали и другие «паны». Пришлось, однако, пойти на хитрость: истинный смысл союза с Россией полякам – по настоянию Паткуля – раскрыт не был. Общественности представили т.н. «симулированный» текст договора, в котором о наступательном характере союза не говорилось ни слова, субсидии были истолкованы как заём, а ввод русского корпуса в Польшу – как краткосрочный и случайный жест царя. На самом деле, Паткулем под суверенитет Польской республики была заложена долговременная мина, в конечном счёте, послужившая причиной её гибели.

В знак благодарности за оказанную помощь король подарил Паткулю серебряный сервиз стоимостью 10 тысяч талеров, но Паткуль наотрез отказался его принять, заявив, что царь вознаграждает за его службу таким образом, что принимать подарки у него нет необходимости. Этот выпад вряд ли способствовал улучшению и без того хрупких отношений посла с Августом, и король затаил на него лютую злобу. Правда, Паткуль поспешил принести королю извинения – он понимал, что отказ от подарка нарушал все принятые в дипломатии условности. Август, кажется, удовлетворился этими извинениями, но добавил, что «такое видит в первый раз в своей жизни». К. Бозе тоже выразил осуждение поступку своего друга:

– Если и в дальнейшем установится мода отказываться от подарков, то куда же пойдёт жизнь? – недоумённо спрашивал он Паткуля.