Но о стрессах тогда, естественно, ничего не знали. Из Карлсбада несколько оправившийся от болезни Паткуль отправился снова в Польшу, где готовилось новое крупное наступление против шведов, и оберкригскомиссар должен был заступить на должность главнокомандующего царскими вспомогательными войсками. Эти войска первоначально включали в себя 9.852 пехотинца (11 полков) и около 5 тысяч украинских казаков. Офицерский корпус составляли не только и не столько русские, сколько иностранцы. До Саксонии корпус вёл князь Дмитрий Голицын – по мнению Н.Г.Устрялова, человек умный, но со старыми понятиями. Корпус, наспех собранный из случайных, плохо обученных и слабо вооружённых солдат и офицеров, пришёл весьма поредевшим и потрёпанным: часть казаков по пути разбежалась, часть солдат заболела и умерла, так что пехотинцев осталось около 7, а казаков – около 3 тысяч.
В городке Сокале князь Дмитрий официально передал под начало Паткуля русский отряд, с которым у нового командира сразу начались проблемы. Русские офицеры отказывались подчиняться «немцу» и требовали оставить Д. Голицына своим командиром. Князь по приказу царя должен был заниматься интендантским обслуживанием корпуса, но, явно польщённый выбором офицеров, не принимал никаких мер по пресечению их претензий. При снабжении частей провиантом он отдавал преимущество частям, находящимся под командой русских офицеров, а запросы иностранных офицеров игнорировал, что тоже не способствовало укреплению дисциплины в корпусе. Паткуль слал царю жалобы на русских офицеров, не способных ни к командованию, ни к дисциплине, но жалобы до Петра либо не доходили, либо у царя до них не доходили руки. Впрочем, преобладание иностранных офицеров над русскими облегчало задачу Паткуля, но зато страдало взаимопонимание солдат с офицерами, не владевшими русским языком. Так с первых дней нахождения в Польше вокруг корпуса стала складываться нездоровая обстановка.
Больше всего проблем доставляли казаки, воспринимавшие войну как повод для личной поживы. Они так немилосердно грабили польские церкви, хутора и дома, что можно было подумать, что они находились не в гостях у союзников, а на отвоёванной у врага территории. (Впрочем, так оно, вероятно, и было: давала о себе знать старая неприязнь запорожцев к ненавистным ляхам). Паткуль почти уже уговорил царя вернуть командование над корпусом Д. Голицыну, но воспротивился Август: зачем ему был нужен непослушный корпус да ещё под началом русского генерала?
Возмущало Паткуля и царившее в корпусе казнокрадство, поощряемое самим Д. Голицыном. Выяснилось, что расчеты денежного содержания, продовольствия и амуниции намного превышали реальные потребности корпуса. Начальники специально завышали эти потребности, опуская разницу в собственный карман. Обычная практика тех времён! Когда Август потребовал переместить корпус согласно диспозиции под Краков, Д. Голицын намеренно задержал исполнение этого приказа, и в результате русским пришлось потом идти к намеченному месту ускоренным маршем, что при плохой подготовке превратилось в настоящее мучение для солдат. Паткуль, когда-то высокомерный барон и жестокосердный помещик, теперь несколько по-иному смотрел на нижестоящих по социальной лестнице и с сочувствием сообщал царю, как страдали во время марша его солдаты, оказавшиеся без обуви и в растрёпанных, расползшихся на куски мундирах (постарались птенцы Петра и нанятые ими купцы-суконщики!).
Естественно, военных подвигов от русского корпуса ждать было трудно. Очевидно, что всё те же «птенцы» Петра с преступной формальностью отнеслись к исполнению возложенных на них обязанностей и послали Августу то, что самим было негоже. Авторитет страны и страдания солдат и офицеров для многих из них были понятиями абстрактными. Паткуль всё это безобразие видел и старался хоть как-то облегчить положение корпуса и сделать его более-менее боеспособным.
Прибыв под Краков, Паткуль к своему возмущению обнаружил, что спешить и загонять своих солдат до полного бессилия было незачем – по неизвестным причинам король Август медлил и приказа на наступление на Варшаву не давал. Именно сейчас для союзников было очень важно одержать хотя бы какую ни на есть победу над шведами, потому что она могла резко изменить расстановку сил и побудить датчан и пруссаков присоединиться к альянсу. Паткуль не выдержал и дал волю своему возмущению. Датскому послу Ессену с трудом удалось помирить и «растащить в разные стороны» вдрызг рассорившихся короля и русского посла.
