О, за службу спасибо, отдельно ходит от товарно-денежных отношений. Я улыбнулся. Все как везде. Повернулся, ответил.
— Сейчас все мы переправимся и пошлем кого-то за ними. Утром видели их, спрятаны надежно, никто не покусится. Устали мы, мочи нет, но имущество монастырское вернем.
— Храни тебя господь, боярин. Храни, господь.
Еще минут пять пришлось потратить на разгрузку, раздачу приказов, выдачу указаний. Но наконец-то все было готово и, взбираясь в седло, скомандовал.
— Идем в город! В кремль!
Даже отсюда я видел, что со стен за нами наблюдают люди. То, что они не вышли встречать нас после стычки на том берегу — к добру ли это или нет. Ворота были открыты и это радовало. Но за стенами можно ждать чего угодно.
— Едем!
Мой небольшой отряд с табуном нагруженных скарбом лошадей и самыми важными пленными поднимался к крепостным стенам. Там виднелось приличное количество снующих людей. На нас посматривали в бойницы. Но вроде бы дымки не поднимались, а значит — оружия к бою не готовили.
Значит, переворота в мое отсутствие не случилось. Власть не поменялось. Отлично. Все идет по плану. Никакая сволочь в него не вмешалась.
Добрались до стены, повернули к надвратной башне. Ворота открыты, но людей, толпящихся у входа, нет. Скорее всего, основным заездом в город был тот, что располагался на севере. Там и кабак имелся, и Донская дорога — какая-никакая транспортная артерия. А эти больше для людей монастырских, что у реки жили и прочих, кому по берегу реки проще до города добираться из своих слободок.
В банные дни здесь случалось столпотворение ну и вечером, после тяжелого дня народ городской купаться ходил. А до обеда пустовало место.
Когда подъезжали к башне, оттуда высунулся стрелец.
— Боярин! Отец небесный, а мы уж здесь поутру думали, как явился внезапно, так и пропал.
Интересно, кто слухи такие распускать стал? Откуда рядовые бойцы знают есть человек на месте или нет? Или город маленький все про всех узнают очень быстро? Разберемся.
Я махнул ему рукой в знак понимания и приветствия.
— Гулял с сотоварищами! — Крикнул, задрав голову. — Вечером на потеху к монастырю всех зову.
— А что за потеха, боярин? — Тон был веселый, радушный.
— Маришку жечь будут! И чертей ее!
Что не ждал?
Лицо стрельца вмиг изменилось с игриво-самодовольного на собранное и настороженное, даже удивленное. За спиной его началась возня. Там были еще люди, и они все слышали. Начали обсуждать.
— Кого?
— Маришку! Ведьму из Колдуновки! Вы здесь пока за стенами сидите, я к ней в гости сходил! Поговорил по-свойски! Вот привез!
— Не уж-то. — За спиной стрельца все шумнее шло обсуждение.
— Не веришь, у отца Серафима спроси. — Я направил коня вперед. — А мне болтать недосуг. Но вечером, на представление зову.
Мы въехали через башню в город. Никто нам не препятствовал. Народ на площади и в торговых рядах смотрел на нас чуть ли не разинув рты. Целый табун снаряженных, оседланных лошадей вели мы с собой. Многие либо под всадником, либо нагружены имуществом разным. Добра-то мы много в Колдуновке взяли. Все это сейчас и оказалось выставленным на обозрение горожан.
Хотел я показать, что боярин вернулся не просто так, а с добычей. А раз так, то побывал где-то. А где? Место-то одно. Разбойников побить и скарб отобрать. Еще один удар по возможности вернуть образ колдуньи, стать ее подражателем. Была «малина» и нет ее. Приезжий боярин с людьми воеводы разорил, добро забрал. А это значит — жизнь-то налаживается. Если бандитам по рогам дали, всем людям простым в радость это.
Я осмотрел людей, палящихся на нас, неспешно направил скакуна дальше. В кремль свернули медленно. Прошли вдоль стены.
— Боярин! Игорь Васильевич! Дорогой! — Над воротами в городскую цитадель нас встречал сам воевода. Стоял, смотрел с немалым удивлением.
Какая честь. Старик выбрался наконец-то из своего терема и бродит по стенам. Это прогресс. Может еще немного и сам работать начнет. А не из-под моего давления, разговоров и требований.
— Доброго дня тебе, Фрол Семенович. Принимай людей и добро. Нет больше Маришки! И людей ее нет. Кончилось их время! — я специально выкрикнул это громко, чтобы люди рядом слышали.
Ворота отворились. Мы въехали во двор кремля. Площадь пустовала, только на крыльце арсенала сидел худощавый человек. Грелся на солнышке, развалившись достаточно удобно на брошенном под спину плаще. Француз, больше некому. Я сразу понял, что это он.
Худой до ужаса, осунувшийся, утомленный, высокий, даже долговязый. Кожа белая, загара давно не знающая. Одет в наряд не по размеру, сидящий плохо. Видимо, что было пристойного у воеводы в закромах, то и выдали ему.
Помимо него несколько служилых людей несли караул. Больше никого. Все было вполне обыденно.
Спешился, хотел идти к воеводе на стену, но тот сам уже спускался во двор. Шел на меня с распростертыми руками. Обнять хотел. Чудно.
— Игорь Васильевич, я уж боялся. Покинул ты нас. А ты…
