Большинство всего имущества тащила вьючная лошадь. Оружие и индивидуальные вещи размещалось на моей.
Дошел черед до снаряжения слуги.
У него тоже имелся пистолет, легкий, малокалиберный. Вот и стало понятно почему в инструментах для литья пуль несколько приборов.
Вспомнилось еще, что говорили служилые люди при первой встрече. Палил. Значит, не прошлый я, а он?
Еще из оружия у него имелся средних размеров нож и короткий не то тесак, не то палаш. Что-то среднее, подходящее и для рубки тонких стволов деревьев, и для боя. Также в сумках лежали его личные вещи. В них я копаться не стал.
Слуга оказался снаряжен вполне достойно. Мог дать отпор. Чего только не попал он в казаков? Осечка? Странно. Или…
Этот пистолет у меня раньше весел, а теперь к нему перекочевал? Так-то я не против, но узнать надо.
Под конец я оставил изучение сабли. Основного оружия, поскольку на него я возлагал надежды в отличие от огнестрела. Лук — не мое. Да, в детстве все мы себе их делали, представляли эдакими Робин Гудами, пускали стрелы. У кого-то даже с оперением получалось что-то. И я был в этом деле неплох, но до хорошего лучника, далеко. Очень.
Мушкеты потому и вытеснили лук, что учиться стрелять из него, целая наука. Годами ее надо осваивать.
С сечей иной момент.
Еще отец учил меня шашкой махать, недаром он у Доватора служил. Немцев бил в войну и, по его рассказам, инструктором числился. Передал мне традицию, тянущуюся, по его словам из глубин веков. Вроде бы как родичи наши, предки наши — французов гоняли во времена Наполеона. И под Полтавой Петру служили. А раньше? Легенды, конечно, были, только очень сомнительные. Отец и про Куликово поле что-то говорил, но я всерьез не воспринимал.
На старости лет, после того как на пенсию вышел, увлекся я фехтованием. Коллекция небольшая была — скьявона черногорская, сабля кирасирская — русская, польская карабела и венец всего — шашка от отца, доставшаяся по наследству.
Всем этим я хорошо умел пользоваться. Хотя хорошо, не совсем верное слово. Отлично умел. И в теории, и в практике разбирался.
Пришло время сабли. Взялся за рукоятку, вздохнул, наконец-то вытащил клинок из ножен на свет божий. Вышел хорошо, легко. Взвесил в руке. Тяжела зараза!
Красивая, польская «баторовка» из необычных версий с развитой гардой. Сделана хорошо, качественно. Заточка последней трети двусторонняя, выведенная, считай, в бритву идет по основной кромке на спад к рукояти. Перекрестье — пара вензелей, для пущей защиты кисти. Изгиб приемлем. Баланс прилично смещен от эфеса вверх — не нравится, лезвие имеет утолщение и расширение, елмань — это тоже непривычно. Таким оружием стальной доспех прорубать можно, а для боя с бездоспешными — маневра мало.
Я крутанул в руке, провернул в локте, махнул два хлестких удара кистью.
Тяжело. Работать можно, к тому же рука этого тела худо-бедно умела пользоваться оружием. Но, лучше бы добыть что-то полегче. Точно!
Из-за угла вывернул Ванька. Он нес мне еду, а на плече его висел серый потертый кафтан. Вспомнил. Такой был вчера на одном из казаков. Трофей, как никак. Главное, чтобы от прошлого хозяина мне никаких зверей не перешло.
— Хозяин, все нашел. Одежда над дымом висела ночь, если там кто еще был, весь издох. — Улыбнулся он. — Я почистил, потряс, святой водой окропил.
Чего? Водой святой, это ты переборщил, конечно. Хотя казаков-то повесили, может, так и лучше.
— Молодец Ванька. — Я принял все, сел на завалинку. — Вопрос у меня к тебе первый.
— Да, хозяин, чего изволите?
— Казаков повесили?
— Да, хозяин, болтаются тати. — Он улыбнулся. — Так, им и надо, иродам.
— Ты чужой смерти не радуйся. — Пришлось его одернуть. — Друзья, враги, смеяться над убитыми дело последнее.
Он икнул, кивнул. Сделал серьезное выражение лица.
— Дворяне собираются в дорогу?
— Вроде да. Они там что-то решали, потом разошлись, хозяин. Двое у храма остались. Сторожат.
— Ясно, теперь важный вопрос. Ты вчера стрелял или я?
— Так я это… — Он замялся. — Вы же спешились, к ним пошли, ну а я…
Так, парень, я бывший, совсем глупый был. Совсем дурной, но ты-то?
— Я в воздух пальнул, потом…
— В воздух?
Ох Ванька, Ванька…
— Так это, приказа-то не было, хозяин. Я как-то подумал, разбегутся они. Утекут.
— Следующий раз, если такая ситуация будет, стреляй в цель. — Я посмотрел ему в глаза. — Понял?
— Угу. Хозяин, я раньше спрашивал, вы говорили, что негоже слуге с оружием. Что на крайний момент. Порох и пули — денег стоят. Что сломаю.
Какой идиот… Мне все меньше верилось, что такой человек, как прошлый я, мог вообще как-то дожить до такого возраста в такое время. Это же надо…
— Так, Ваня, запоминай. — Говорить пришлось медленно, с толком с расстановкой. — Если видишь, что дело плохо, что мне опасность угрожает или тебе или тем, кого мы считаем своими. Друзьями, товарищами, соратниками. Если оружие под рукой, то бери что нужно. Это раз.
Он кивнул.
— А теперь два. Я после того, как по голове получил, умный стал. Откровение мне было. Как ангел снизошел.
