Как еще человеку смутного времени объяснить, что знал ты одного, а теперь он совсем иной? Только через религиозную идею, иначе никак. Вот я и пробовал внушить этому парню, что все со мной хорошо.
Ванька аж затрясся весь, глаза опять как блюдца, так и вывалятся они у него, если все время пялиться будет.
— Так вот. Я теперь умнее стал. Мы с тобой дело важное делаем. Государственной важности. Ты меня во всем слушай, со мной не пропадешь. — Я улыбнулся ему, хлопнул по плечу. — В пол кланяться переставай, в ноги бросаться тоже. Приказы исполняй, это требую. Беспрекословно. А в остальном видишь, чего, примечаешь, слышишь, думаешь. Говори по делу.
Парень закивал. На лице его формировалась задумчивая гримаса.
— Понял. Это хорошо. Еще одно поручение будет. Саблю мне того казака раздобудь. Поешь сам. Потом местных людей служилых дождемся и в путь.
— В Воронеж?
— Да, туда. И там, ухо востро. Здесь нас, людей московских, не жалуют, заговор там может быть. Едем неприметно. Не болтай, слушай больше. Чуть что недоброе заметишь, говори мне.
— Все понял, Хозяин.
— Дуй за саблей.
Ванька опять умчался, а я накинулся на еду. Каша пшенная имела нейтральный вкус с приятным масляным послевкусием на языке. Чувствовалось в ней сладость и небольшая кислинка — яблок добавили. Хлеб был все тот же, что и вчера — ржаной. А еще молоко. Ох, братцы, это нечто. Коровье, чуть сладкое, достаточно жирное. Душа моя пошла в пляс от такого завтрака.
Поел, привел себя в порядок. Вернулся Ванька, весь какой-то напряженный. Но саблю притащил.
— Чего стряслось?
— Да, подьячий Яков вопросов много задавал. Зачем сабля вам, хозяин, да отчего. Ворчал, давать не хотел. Еле убедил его.
— Понятно. — Сабля денег стоит, конечно, ее отдавать служилый человек желания не имел никакого. Ей же вооружить человека можно. А это уже плюс к защите поселка.
Оружие перекочевало в мои руки. Вынул из ножен, простых, дешевых, потертых. Глянул на ковку, ну… Здесь все хуже, сильно хуже. Заточка не до бритвы на кончике, сама в деле бывала, зазубрины присутствуют. Пользовались не бережно и не очень умело.
Моя стоит как десяток таких, если… не сотня.
Но, чисто по тактико-техническим характеристикам — вес, баланс, как в руке сидит, эта мне привычнее.
— А деньги у нас есть, Ванька? Якову за нее заплатить бы, чтобы обиды не было у доброго человека.
Я крутанул оружием, сделал пару финтов. Выдал легкую версию фланкировки. Нормально, годно. Этой работать приятнее. Слуга только рот открыл, ничего не сказал.
— Ты лучше нам покажи, рубку московскую. — Я услышал слова Федора. Развернулся.
Три моих знакомых дворянина стояли у угла трапезной, смотрели на меня.
— Не откажи, боярин. — Ухмыльнулся Григорий. — Раз на раз, без крови.
Отчего же мне отказывать хорошему человеку, предлагающему тренировочный бой. Я встал в позицию.
— Готов.
Судя по лицам, ничего плохого эти люди не задумали. Троица уважаемых в селе людей пришла посмотреть на мои сборы, поговорить, а, увидев, что я здесь с саблей упражняюсь — показать удаль свою.
Правда, похвастаться мог только Григорий. Яков выглядел слишком изможденным, болезненным, а Федор держал левую руку на перевязи. Невелика беда, но от фехтования и рана разойтись может, и реакция нарушена.
Не до тренировок.
— Подходи. — Сказал я спокойно.
Лошади были чуть сзади, метров семь. Ванька, севший на завалинку, уставился на меня.
— Хитро. — Проворчал Григорий, вытащил свою саблю.
У него было что-то наподобие казацкой — тоже легкая, быстрая, чуть длиннее моей, а значит, достать меня проще, но и баланс чуть к лезвию. Для рубки с коня так-то лучше, а для пешего боя — быстрее устанешь.
Он двинулся на меня, даже не думая о каких-то позициях. Что за ерунда? Мы фехтовать собирается или что.
Когда между нами осталось каких-то пара метров, он резко рванул вперед и ударил сверху, целя в левую щеку. Орудовал не кистью, а локтем и плечом. Неуклюже, медленно. Это ты меня так щадишь? Специально темп выбрал такой для тренировки.
Я спокойно отразил атаку квартой, встретил у перекрестья, спустил по лезвию. Корпусом чуть сместился вправо, пропуская противника вперед. Кисть провернулась, и моя сабля понеслась на противника, целясь в атакующую руку.
Миг и с трудом остановил лезвие у его предплечья. Еще немного и посек.
Что за ерунда?
Он смотрел на меня с удивлением. Отступил. Сабля впереди, сам стоит как-то не так. Напряженно. Вроде в стойке, но вес распределен плохо, ноги не смогут же действовать в такт.
Обманка?
Моя рука вернулась в исходную позицию. Ноги сделали резкий подшаг — одна за другой, быстро, плавно. И я, занося руку для удара сверху в левое плечо, крутанул финт. Провернул кистью рукоять и клинок полетел снизу в левое бедро Григория.
Его рука метнулась навстречу моему ложному выпаду. Ушла сильно выше, чем нужно для защиты. Не успела вниз, не могла успеть. Она даже от основного удара не факт, что смогла бы защитить, приходилось бы корпусом работать.
Да, это не базовый прием, но вполне простой. Как ты его не распознал?
