Я услышал конское ржание. Выстрел и запах жженого пороха напугал лошадей. Где они, с моей позиции видно было очень плохо, боковым зрением. И то лишь потому, что один встал на дыбы. Рванулся, но привязан был хорошо.
Это добавило шума и суеты.
Аркебузу отбросил, не думая о сохранности, убрался за дерево, присел, выхватил рейтпистоли и рванулся вперед. Этим людям должно быть, страшно! Безумно страшно! Они решили, что им можно все. Нет!
— Всем лежать! Мордой в пол! — Фраза из любимого фильма как-то сама подвернулась на язык.
Они не подчинились, но пока и не сопротивлялись. Паника полностью захлестнула этих людей, и они не понимали, что вообще происходит.
Быстро вскинул рейтпистоль и шмальнул в мужика, который, охранял пленного. Расстояние не большое, стрелял навскидку. Пуля попала в грудь и того отбросило назад, в кусы. Он проломил ветви, влетел в густой подлесок, рухнул. Задергались ноги.
Отбросил первый, потянулся правой рукой за саблей.
Второй, с левой нацелил на ближайшего. Он поворачивался ко мне, тянул из-за кушака топор. Рожа перекошенная, всего трясет. Особо не целился, важно было попасть в силуэт.
Бабах!
Человеку разворотило плечо так, что рука повисла на жалком клочке плоти. Развернуло волчком. Весь сустав просто внесло. Кровь, кости, мясо клоками.
Он упал на колени, схватившись целой рукой за продырявленное место. Заорал как сумасшедший.
— А-а-а-а!
Отдача оказалась невероятно дикая.
Если правая моя рука вполне нормально отреагировала на выстрел, то левая… Ее прилично отсушило. Но это было неважно, стрелять повторно я не планировал и не мог. Заряжать эти пистолеты неимоверно долго по современным стандартам. Это даже не как в тире — разломил, запихнул пулю, закрыл. Это десяток операций, занимающий очень важные секунды.
Бросив огнестрельное оружие, я выхватил легкую саблю. Пошла потеха. Я воплощал в жизнь свою мысль.
— Говорят, что у меня! Есть…
Наконец-то оставшиеся пришли в себя. Первый ломанулся на меня. Руки сжимают древко. Попытался уколоть копьем в живот.
— Огромная семья!
Я ушел от удара, пропустил его мимо. Пахнуло кислятиной, тело проносилось мимо, не понимая, куда делся враг. Вот он я, сбоку. Полоснул хлестко по спине. Махнул, крутанул кистью, рассек кафтан. Брызнула кровь. Грязная ткань развалилась вместе с кожей и мясом. Одежда покрывалась алым.
— И травинка, и лесок!
Стрела угодила в бок второго, который подкрадывался сбоку. С топором и кинжалом. Он застонал, выронил тесак, схватился за древко. Рука пыталась сломать торчащее инородное тело. Ноги подкосились.
Я в два шага оказался рядом, рубанул по голове, раскроил череп. Даже смотреть не стал на то, что будет дальше. После таких ударов выжить невозможно.
Пошел дальше, смотря на оставшихся. Один сейчас убежит, второй — оставшийся спорщик застыл посреди поляны весь грязный. До сих пор не пришел в себя.
— В поле каждый колосок!
Еще одна стрела воткнулась в грудь пытавшемуся удрать. Он начал падать, схватившись за нее, и я, сократив дистанцию, рубанул в шею. Не отрубил, голова накренилась, повисла. Алая жидкость ударила фонтаном.
— Сдаюсь! Милости! — Тот самый, довольно хорошо одетый и снаряженный вояка, которого обдало остатками грудной клетки после первого выстрела, вскинул руки.
Рухнул на колени. И ему было по-настоящему страшно.
— Это Родина моя. Всех люблю на свете я. — Закончил я тихо, остановившись над ним.
Упер острие сабли ему в шею. Посмотрел в глаза. Безумие накатывало на этого человека. Казалось, он видит перед собой не меня, а что-то такое… Беса?
— Выходите, товарищи. Кончено все.
Лошади продолжали храпеть, волноваться. Запах жженого пороха и крови пугал их. Ничего, они к этому привычные, разбойничьи скакуны. Успокоятся сейчас, кто-то из дворян ими займется, ускорит процесс.
На поляну выбрался Григорий.
— Пантелей за твоим Иваном пошел. Скоро будут.
Он глядел на меня с удивлением. Быстро отвел взгляд, начал осматривать трупы.
— Хорошо, знаешь кого из них? — Я буравил взглядом испачканного кровью мужика, стоящего на коленях.
— Хм…
Дворянин подошел к моему пленнику. Откинул брошенное на землю оружие. Вытащил из-за пазухи пистолет.
— Ладная вещь. — Взвесил в руке.
Следом похлопал разбойника по бокам. Из-под кушака извлек спрятанный нож. Добрался до сапог.
— Да что… — Начал что-то говорить сдавшийся в плен.
— Тихо. — Я скребанул его по голу саблей, порезал слегка. — Тихо.
В голенищах обнаружилось два небольших ножичка. Совсем маленькие, очень удобные, чтобы горло со спины перерезать или метнуть в кого. От пут освободится.
Такого нам точно не надо.
— Нет. Этих не видел, а вон тот, что связанный… — Григорий распрямился, уставился на захваченного разбойниками человека. Тот понемногу дергался. Живой. — Знакомым кажется.
Он перехватил пистолет за ствол и с силой врезал пленному в район шеи. Тот пал, как мешок с картошкой, слова вымолвить не успел.
— Верно. — Похвалил коротко, по делу.
— Мы тут шуму подняли. За три версты слыхать. Если к ним кто шел, то…
— Чего уж. — Ответил я.
