— Так ты скажешь, что я опять не так сделал, а? — вздохнул он с тоской, не пытаясь повернуться к сестре. — Чем я тебя напугал?
Ева молчала. Она не знала, как сказать правду, язык попросту не слушался. Хотелось реветь в полный голос и забиться куда-нибудь в темный угол. Но в небе светило солнце, Илья морщился от его воздействия, и бежать девочке было некуда.
— Ты не виноват, — сумела она выдавить из себя. — Не виноват.
— Но ты меня испугалась.
— Ты… — Ева сглотнула, не зная, правильно ли поступает, и все же сказала: — Ты поцеловал меня.
— Ну да, — помолчав, отозвался Илья. В голосе его звенело невинное недоумение. — И что?
— Как «что»? — подняла голову Ева, выпустив брата из объятий. Он повернулся к ней, глядя на ее растерянное, в шаге от возмущения лицо.
— Тебе было неприятно? — спросил он. У Евы перехватило дыхание, и помимо воли ее взгляд опустился с его изучающих глаз к губам — полным, мягким. Ее собственный рот только-только стал заживать и все еще немного болел.
— Я же не об этом, — прошептала она несчастно. Не успела Ева продолжить, как Илья склонился и поцеловал ее. Мимолетное прикосновение, целомудренное, нежное. И прежде, чем Ева возразила, Илья отстранился.
— Видишь? — улыбнулся он ей. — Ничего страшного, правда?
Моргнув, Ева неуверенно кивнула. Возможно, для Ильи это и в самом деле была ерунда. Простое касание, как то же объятие. Ничего вызывающего, ничего запретного. Всего лишь поцелуй, что на грани голода показался непристойно похотливым.
Осознание заставило Еву улыбнуться в ответ — смущенно и немного счастливо. Она успокоилась, расслабилась, позволив тревоге раствориться, как страшный сон. Сумела шутливо толкнуть брата в грудь, смахнув с глаз зарождавшиеся слезы.
— Да ну тебя! — рассмеялась она, выплескивая из себя скопившееся напряжение. — Боже, я дура.
— Больше меня не боишься? — прищурился Илья за стеклами очков.
Ева выдохнула и покачала головой, не переставая широко, глупо улыбаться.
— Вот и чудно, — заключил парень и, обхватив сестру за шею, поцеловал в макушку. — Я пошел. Не шали у Измаила.
Сияя, Ева вернулась на пассажирское место. Махнув на прощание рукой, Илья направился к мастерской, затылком чувствуя тяжелый взгляд брата.
Исаия молча развернул машину, вклиниваясь в ряд намечавшейся пробки. Ему было, что сказать, но не Еве, только не ей.
Пока что.
Мазда скрылась за углом, и лишь тогда Илья, остановившийся у самой стены, всадив в нее дрожащий кулак. Осыпалась бетонная крошка, костяшки обожгло острой болью, с губ сорвалось злое шипение. С губ, что хранили ее сладость с терпким привкусом крови.
— Я больной, — пробормотал Илья, прислонившись лбом к горячей от солнца стене. Даже оно не так давило на него, как осознание собственной испорченности.
Илья хотел Еву. До судорог, до беспамятства хотел ее всю. Хотел, будь оно все проклято!
— Эй, ты как, нормально? — осторожно спросила Алиса, гадая, что произошло между подругой и ее братцем-вампиром.
Вампиром. Надо же. Алиса все никак не могла переварить эту новость.
— Не обращай внимания, — отмахнулась Ева. — Ерунду себе навыдумывала, вот и все.
У Исаии дернулась щека, однако вмешиваться в чужой разговор он не стал. В салоне витал аромат крови, достаточный, чтобы отвлечь его от любых мыслей. Едва уловимый, призрачный, что тянулся из-под бинтов на запястье Евы, но сладкий и дурманящий, как дорогое вино.
К счастью, Исаия не был голоден. Вернее, не испытывал дикого желания всадить в сестру зубы.
Пробку удалось миновать, проехав через дворы.
Часы показывали десятый час, когда они переступили порог квартиры. Сбросив сумку в коридоре, Ева прошла в зал, всюду по пути включая свет. В темноте она чувствовала себя уязвимо, совсем как в ту ночь, когда за ней пришел Филипп. А потом и Измаил. И еще через одну, когда братья едва ни набросились на нее ради крови.
Да, у Евы были все основания испытывать дискомфорт с наступлением темноты. Впрочем, разрешенная ситуация с Ильей настолько подняла девочке настроение, что зарождавшаяся фобия едва ее отвлекала.
Плюхнувшись на диван и вытянув утомленные ноги, Ева немедленно пожаловалась Исаие, что хочет есть. Брат стоял над ней в мертвой неподвижности, уже почти привычной ей, но не Алисе.
— Может, давайте я что-нибудь приготовлю? — подорвалась гостья, чувствуя себя рядом с Исаией чудовищно неуютно. Откровенно, он ее немного пугал, словно и правда был лишь ожившим трупом, о чем на каждом углу кричали противники вампиров.
— Нет, сиди, — отмер Исаия, направившись на кухню. — Я обещал Еве карбонару.
— Да-да, обещал, — весело подтвердила сестра и повернулась к подруге: — Она у него самая вкусная, можешь мне поверить.
Алиса ответила на улыбку, но слабо и неуверенно. Даже с уходом Исаии лопатки ее сводило от напряжения. Все-таки в одной квартире с вампиром — к этому нельзя было привыкнуть с ходу.
— Ева, — вернулся Исаия, оставив на конфорке кастрюлю с водой, — вы вдвоем пока переночуйте в моей комнате. Я — на диване.
— Почему?
