— На моей двери есть замок, — пояснил Исаия. Ева глянула на подругу, подумала и нехотя согласилась. Когда придет голодный Илья, Ева не могла поручиться, что он не обратит внимания на Алису.
…
Несмотря на то, что в помещении царил полумрак из-за задернутых штор на окне, Алиса легко рассмотрела обстановку. Комната у Исаии была строгая, под стать хозяину. Белый, натяжной потолок со встроенными светильниками, стены выкрашены в мягкий серый цвет, на полу ковролин оттенка кофе со сливками. Никаких картин или плакатов, всюду идеальный порядок. Комната поделена на спальную и рабочую зоны белым металлическим стеллажом с книгами, дисками и большими папками-скоросшивателями.
Ничего лишнего, ничего вызывающего.
Почти.
Если рабочая половина комнаты — это маленький, как школьная парта, стол со стулом, то практически все оставшееся пространство занимала кровать. Точнее матрац на специальном деревянном пьедестале. Почти на полу, но лишь почти. Хороший такой двуспальный жесткий матрац. Исаия на других не спал.
Алиса присела на свежезастеленную Евой кровать, прислушиваясь к малейшему шороху.
После ужина подруга провела ее в комнату брата, сменила постельное белье и предложила ложиться без нее.
— А ты куда?
Ева отвела взгляд, улыбнулась, но уголки губ тут же опустились:
— Мы с Исаией съездим в одно место. К утру, надеюсь, вернемся.
— Ева…
— Алис, — перебила ее подруга, — так надо. Черт, у меня от всего этого уже голова кругом идет. Нам надо со всем разобраться, чтобы снова нормально жить. Понимаешь?
— Нет, — грустно покачала головой Алиса. — Но это же ничего не меняет, да?
— Не меняет, — вздохнула Ева. — Закрой за мной дверь. На всякий случай.
Алиса заперлась.
Однако Ева и Исаия ушли не сразу. Временная комната Алисы выходила в зал, и девушка слышала их шепот и звуки, что заставили волоски на теле встать дыбом.
— Уверена? — негромко спросил Исаия.
— Шея уже зажила, — тихо отозвалась Ева. — А руки мне могут еще понадобиться.
Алиса хотела выйти, дать знать, что все слышит, но когда она уже повернула ручку, Ева издала тонкое, дрожащее мычание. И стон — долгий, протяжный, наводящий на мысли, скорее об эротике, нежели о кормлении вампира.
Алиса все же выглянула. И сразу же об этом пожалела.
В полумраке Ева сидела на полу, подобрав ноги. Голова ее была запрокинута на плечо склонившегося со спины Исаии, рот его был сомкнут на ее шее, руки крепко прижимали к себе подрагивающее тело. Люстра и светильники были выключены, и лишь напольный торшер освещал небольшой участок комнаты. В причудливой игре света и тени переплетенные фигуры казались единым целым, и сцена сама до мурашек напоминала эпизод из фильма с Дамианом Янгом: встреча тайных любовников, что вопреки воле общества и самого бога нарушили многовековое табу.
— Ах-мм! — легчайший толчок Исаии вырвал из Евы изумленный вздох-стон. Она еще чуть больше выгнула спину, чуть больше открыла линию шеи, и вниз по белой коже зазмеились крохотные ручейки пронзительно алой крови.
Щеки ее налились нежным румянцем, и грудь тяжело, часто вздымалась и опадала, заключенная в капкан рук вампира.
Алиса ахнула, и Исаия поднял на нее глаза — дикие, почти черные из-за расширившихся зрачков, с поволокой страсти, переливавшейся красным огнем. Он пил, и Ева держалась за него с отчаянием утопающего.
Алиса закрыла дверь. Привалившись плечом к стене, она зажала рот ладонью, словно Исаию могло разозлить слишком громкое дыхание. Ладонь ее дрожала, мысли путались. Чему она сейчас стала невольным свидетелем?
— Мм, достаточно, — на выдохе простонала Ева, и Алиса едва узнала ее голос. — Этого не будет мало?
— Смеешься? — странно ласково спросил Исаия. Голос его перетекал густым, горячим шоколадом. — Не искушай меня. Я принесу бинты.
Алиса так и не нашла в себе смелости выйти к Еве.
Вскоре они покинули квартиру.
…
На выходе из подъезда, как и обещал Ной, Брянцевых ожидала машина. Сам он стоял, прислонившись к металлическому боку, игнорировал любопытные взгляды прохожих и размышлял о событиях этого вечера.
После встречи с Евой он вернулся в ЦО, центральную общину. За Евой приглядывало восемь лучших из его людей, специалистов по охране и скрытому наблюдению. У каждого из них за спиной был колоссальный опыт, достаточный, по мнению Ноя, чтобы сохранить сокровище князя.
Уже в общине, занимаясь рутинными делами, он гадал, как изменится поведение Измаила в этот раз. Лет двадцать назад, когда для игр у него была Алиана, князь водил ее в рестораны и театры, дарил дорогие платья и украшения, всячески ухаживал и оберегал, а когда она согласилась стать его дамой, запер в общине, не позволяя покидать ее без него.
Вскоре он надел на Алиану Белого Паука, тем самым оборвав ее жизнь.
Ной плохо запомнил ее лицо — все вытеснило зрелище гниющей плоти. Кричащей, стонущей, ужасающе живой. В конце концов, Алиана умерла, когда проказа поразила сердце и мозг. Ной не был брезглив, но он не хотел бы увидеть подобное снова.
И Ева, благополучно справившаяся с ядом древней крови, избавила его от повтора.
