За Алианой Измаил ухаживал, не вмешивая ее в дела вампиров. Но что будет с Евой?
К несчастью, любопытство главы по безопасности князь этим вечером утолил. После заката, когда пробудились все вампиры, к нему заявилась целая делегация из желающих немедленно воспользоваться услугами Источника. Измаил отказал всем, объявив, что обращение начнется не раньше, чем через месяц. К тому моменту братья Евы должны набрать силу и, главное, суметь спокойно питаться от обычных доноров.
Многих это не устроило, но лишь двое высказали свое недовольство вслух: Варис и Гунар. Вампиры достаточно мощные, чтобы поспорить даже с князем. Они потребовали показать им Еву и новообращенных, а также желали немедленно воспользоваться ее кровью для обращения Илоны, человеческой праправнучки Гунара, сейчас медленно умиравшей от рака. Особенно настаивал Варис, влюбленный в нее. И в какой-то момент, отстаивая право любимой, он перегнул палку.
— Ева принадлежит всей общине! Ты не можешь развлекаться с ней, как с одной из своих кукол!
Ной не успел. Никто из них даже не увидел, когда Измаил сошел с каменного трона и схватил за горло Вариса. Суть Вариса, его сила, заключалась в контроле над огнем, что одно из немногих могло принести истинную смерть вампиру. Но прежде, чем он успел ею воспользоваться, Измаил пробил ему грудь, уничтожив сердце. Варис умер не сразу. Он воспламенил свои руки, и тогда князь бросил его на каменный пол и раздавил ему голову, превратив лицо и череп в кашицу из костей и плоти. Огонь погас, не нанеся Измаилу вреда.
Все это заняло у него краткие мгновения. Ошарашенные вампиры, отпрянувшие, таращились на труп одного из своих сильнейших. Гунар упал на колени, взмолившись о прощении. И это была его ошибка. Измаил терпеть не мог слов мольбы. Резко обернувшись к Гунару, он обхватил одной рукой его челюсть, заставив раскрыть рот, а второй вырвал язык, обломав во время изъятия большую часть зубов.
Лишь заткнув таким образом вампира, он успокоился. Продолжая сжимать в руке язык Гунара, весь в крови, князь вернулся на свой трон и, подперев щеку, ласково поинтересовался, есть ли еще несогласные.
Ной не смог вспомнить, как давно Измаил не наказывал собственноручно. В современное время казнь для вампира стала редкостью, наказанием за по-настоящему тяжкое преступление. Особенно в случае с Варисом. Неразумно разбрасываться жизнями сильных солдат, тем самым ослабляя мощь всей армии.
Впрочем, Варис не был солдатом Измаила. Он принадлежал Мириам, и это все осложняло. Уж не собирался ли их князь поднять восстание и сразиться с ней снова?
Ной не знал. Он лишь смотрел на Измаила, восседавшего на каменном троне, и кроваво-красные портьеры, что тянулись по стене, будто бы от трона, напоминали гигантские крылья.
Rephaim — вспомнил Ной давнее прозвище Измаила.
Чудовище Рефаим, «Мертвое чудовище», «Нечестивец» — так прозвали его в Палестине более двух веков назад. Прозвали люди, но подхватили и вампиры. Ибо он и правда был словно сын падшего ангела: с лицом херувима, волосами цвета запекшейся крови и силой, наводящей отчаянный, неизбежный ужас.
Вместе со своими людьми Ной разогнал собравшихся. Труп Вариса унесли, хрипевшего от боли Гунара увели оказать помощь. Не считая двух телохранителей у дверей, Ной предстал пред князем в гордом одиночестве.
— Убивать Вариса, — осмелился он спросить, — было необходимо?
— Сам-то как думаешь? — насмешливо спросил Измаил в ответ, отбросив в сторону чужой язык.
— Он переступил черту, — покорно стал рассуждать Ной. — Его смерть урезонила других. Однако, он соглядатай госпожи Мириан. Она может расценить это как прямой вызов ее власти, как… восстание.
— Сказать, почему я убил его? — доверительно предложил Измаил, с интересом выслушав своего вампира.
— Если изволите, — сохранил нечитаемое выражение лица Ной.
— Волнение.
— Что?
— Ева приедет сегодня, не так ли? — мечтательно улыбнулся князь, и Ной мог лишь догадываться, откуда он узнал. — Преддверие встречи с ней взволновало меня куда больше, чем я ожидал.
Ной не был уверен, что можно на такое сказать, и потому промолчал.
— Ей только шестнадцать, — продолжил Измаил, как ни в чем не бывало. — Но она не стала обращаться ко мне на «вы». Это было приятно. Ной, — сказал он вдруг отстраненно, — перейдем на «ты». И другим передай.
Два с половиной часа спустя Ева в сопровождении брата покинула подъезд.
Не сговариваясь, Исаия и Ева выбрали для встречи с Измаилом одежду в темных тонах. Рубашка с длинным рукавом на Исаие была глубокого, исчерна-синего цвета, строгого покроя, заправленная в узкие, черные джинсы. Он не застегнул верхние три пуговицы на груди, придав себе, тем самым, менее формальный вид. Ева выбрала шоколадно-коричневый комбинезон из мягкой, воздушной ткани с открытыми плечами, но скрывавший с головы до ног. Выбрала за высокий воротник на молнии, сейчас наглухо застегнутую, чтобы скрыть повязку на шее.
